Name: Маньяк Гуревич
Author: Дина Ильинична Рубина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Понятно… – сказал Гуревич, ничего не понимая. В те дни у него ещё не собралась гигантская картотека пёстрых человеческих жизней, в те дни он ещё изумлялся прихотливым вывертам чужих биографий. – А Гитлер при чем? – уточнил. – Карл был узником концлагеря?

– Он был охранником, – отозвалась старуха. – Мы там и встретились. Когда я его пробудила, он осознал весь ужас своего положения… Он спас пятерых евреев, включая меня. Мой Карл был Праведником мира.

Приподняв голову со слежавшимися колтунами седых кудрей, старуха спросила:

– Если я позвоню в вашу службу, ты ещё приедешь?

Гуревич хотел сказать, мол, это уж как получится.

Это уж кому диспетчер вызов передаст. Может, ему, а может, какому другому… расисту.

– Конечно, приеду, – сказал. – Но ты запишись к ортопеду.

Дверь он не захлопнул: может, соседка зайдёт, сварит ей куриный супчик. Гуревич уже опаздывал на следующий вызов.

Прежде чем сесть в машину, он вытащил из кармана программу партии и поискал глазами урну.

До неё надо было идти метров сто – аж до остановки автобуса. Но он пошёл. Его с детства приучили не мусорить. И пока шёл, пробежал первые строки программы:

МЕРЕЦ определяет себя как левая социал-демократическая партия. Она входит в Социалистический интернационал.

МЕРЕЦ провозглашает свои принципы:

мир между Израилем и палестинцами;

борьба в защиту прав человека;

борьба с дискриминацией сексуальных меньшинств;

борьба с дискриминацией женщин;

борьба за социальную справедливость.

По всем этим пунктам Гуревич был с партией МЕРЕЦ, в сущности, согласен. Он вообще сочувственно относился ко всем угнетённым, да и ко всем бабуинам, чего там. Весь мир насилья мы разрушим. Давно пора!

Прежде чем выбросить в урну программу очередного сна Веры Павловны, он вспомнил старые пижамные штаны на старухе, штаны её покойного Карла, лагерного вертухая и Праведника мира. Подумал: хорошо, что умудрился сделать ей укол между двумя страстными воплями.

– Боже, куда я попал… – бормотал Гуревич, запихивая докторский чемоданчик на заднее сиденье своей таратайки. – Охранник Карл, социальная справедливость, проклятые бабуины и дискриминация женщин… Кошмарная бабка! Бедняга… бедняга…

Простор небес, безумие и трикотажные панталоны в Иерусалимских горах

Русские врачи, как цыгане, болтались по городам и весям Израиля.