Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Слуцкий передал судье микрофон, повернулся и пошел к ложам. Похоже, он не сомневался в том, что ответят Петр и Роткевич.

— Великий Дракон, ты готов продолжить сражение? — вопросил судья.

Зал затих, вглядываясь в Петра.

— Готов! — громко ответил он, а про себя подумал про подводную лодку, с которой хрен куда денешься. Можно еще было вспомнить про груздя и кузов, собаку, попавшую в колесо, а также про то, что отступать некуда... От набора слов смысл не менялся.

— Сапсан, готов ли ты продолжить бой? — повторил вопрос судья.

— Готов! — произнес Роткевич. Его ответ прозвучал мрачно и зло.

— Бойцы готовы сражаться! — торжественно доложил судья.

В ответ на его возглас ниндзя хором прокричали что-то громко-воинственное и потрясли оружием. Надо полагать, данный демарш подразумевал готовность их к бою и даже к победе в нем.

— Великий Дракон и Сапсан должны сразиться с ниндзя каждый на своей половине ринга. Если один из них одержит верх над обоими воинами и добудет себе оружие, он имеет право присоединиться к воинам, бьющимся с его противником.

«Вот так пряники! — изумился Петр. — Толпой на одного. Замечательно придумали! Прямо драка шпаны в подворотне...»

Теперь стало понятно, для каких целей предплечья ниндзя украшены повязками золотистого и ярко-голубого цветов. Надо полагать, одни были за него, Дракона, вторые — за его пернатого соколиного противника. Петру предстояло драться с голубыми. Аналогия сомнительная, но слова из песни не выкинешь.

— Бойцы на центр! — провозгласил судья и обратился к залу: — Поприветствуем великих воинов!

Зрители, замолчавшие на время, взорвались громом оваций.

Похоже, сегодняшнее представление пришлось им по душе.

Петр повел плечами, поясницей, тряхнул ногами... Усталость почти ушла. Перерыв и предисловие к третьему раунду в исполнении Вилена Владимировича Слуцкого дали возможность прийти в себя. Вот только хватит ли его на бой с двумя?.. Дальше загадывать не хотелось.

Он вышел и встал перед черными воинами. Те приняли боевые стойки. Глаза Петра пробежали с одного на другого, и он с ходу рассмотрел то, что нужно было рассмотреть.

Катана, вознесенный к правому плечу, задрался цубой — гардой клинка чуть-чуть выше положенного. А выставленный вперед конец шеста, наоборот, необходимо было поднять на уровень глаз. Что это — небрежность или необученность? С этим вопросом предстояло разобраться. Причем побыстрее и с меньшей затратой сил.

— Бой! — громогласно скомандовал судья, и в подтверждение его слов звонко ударил гонг.