Name: Мертвый остров
Author: Николай Свечин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Брал за это деньги и тут же отдавал их в рост. Вскоре ловкий малый уже поставлял майданщикам карты и даже водку. Надзиратели старались не трогать человека, столь близко стоящего к «султану». Дела лакея процветали. При этом он обстряпывал их как-то особенно изящно, не обижая людей, с обаятельной улыбкой… Странно, но скоро вся каторга стала относиться к Гезе с симпатией, хотя он и был жуликом."

"Лыков тоже посещал тюрьму. Очень быстро он убедился, что смотритель не на своем месте. Ванька Пан побеседовал с приятелями и рассказал хозяину много дурного о «майоре».

Тот командовал тюрьмой не выходя из канцелярии. Арестантов не знал ни по имени, ни тем более по характеру. И потому попал в зависимость от старших надзирателей. Те действовали срамовски и творили что хотели. Сами зачастую из бывших каторжных, они держали арестантскую массу в деспотии. Не трогая при этом «иванов» и даже сотрудничая с ними. По жалобам надзирателей Железный Нос карал и миловал. Довольствие арестантов нагло расхищалось.

А Шелькинг, с утра напившись, ходил по округе и искал чей-нибудь «мордофон». Найдя беззащитного каторжника, давал волю кулакам… Потом, довольный, словно выполнил служебный долг, садился за карточный стол. Его постоянные партнеры, Ялозо и Полуянский, обыгрывали незадачливого смотрителя и принуждали его воровать еще больше. Платили за все арестанты. Любой протест карался чрезвычайно жестоко. Ежедневно в тюрьме клали на «кобылу» десятки людей. Также Шелькинг любил в наказание уменьшать хлебные пайки на фунт.

Недоданное он складывал себе в карман.

Свежее мясо каторжные едят только по праздникам, по полфунта на человека. Солонины дают больше. Обычно в неделю выходит четыре рыбные варки и три солонинные. Железный Нос приказал кормить тюрьму рыбой пять раз в неделю… Он залез даже в мыльное довольствие. Арестанту полагается в месяц двадцать четыре золотника мыла[49]. Шелькинг крал треть, меняя у поселенцев «экономию» на соболиные шкурки.

Лыков стал было бороться за справедливость в округе, но быстро понял свое бессилие.

Отменить наказание, наложенное смотрителем тюрьмы, он не имел права. Только сам мог никого не пороть… Смотрители поселений перестали обращаться к нему с рапортами. Они теперь творили расправу в пределах своих полномочий.

Тогда начальник округа решил разобраться хотя бы с каторжными работами. Там тоже было много злоупотреблений. По вечерам надзиратели отдельных отраслей тюремного хозяйства приходили к смотрителю.