Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Господи, он так самозабвенно с ней целовался, как будто на самом деле хотел ее! В глубине широченной загорелой груди, под выпуклыми мышцами у него тяжело бухало сердце, звякал странный железный медальон на толстой цепочке, и плотные жесткие ноги прижимались к ее ногам, почти царапали. Она даже тихонько провела ладонью по его бедру, и мельком удивилась, потому что ощущение было странным, волнующим, непривычным, а потом, когда она на него смотрела, оказалось, что ноги у него заросли светлыми волосами, и почему-то – ужас, ужас, ужас! – ее это привело в восторг!

Идиотка, дура! Все о приключениях мечтаешь! Потеряла последний стыд, да еще практически на глазах у всего санатория потеряла – вон как смотрела тетка в пакете на голове! Немедленно к себе в номер, за дверь, и дверь на замок, и сидеть, не вылезая, все оставшиеся дни!

Большие руки вдруг обняли ее за талию – она в панике разинула рот, чтобы завизжать, но воздуха не было, – легко вынули из воды и подняли на бортик.

С нее текло, как с мокрой кошки, и она попыталась встать, но он подтянулся, перекинул себя через край, оказался очень близко – непозволительно близко! – и не пустил ее.

– Подожди.

– Что вам нужно?!

– Подожди, пожалуйста.

Марина стряхнула воду с волос и отодвинулась от него так проворно, как будто он был заражен проказой. Ровно шумела вода. В бассейне никого не было, давешний молодой человек исчез – она даже не заметила.

Федор Федорович Тучков Четвертый глубоко и ровно дышал, ходили полированные бока, как у лошади, только что выигравшей Зимний кубок.

Марина скосила и опустила глаза, метнула взгляд и моментально расстроилась.

Ничего выдающегося. Он пришел в себя на редкость быстро.

– Послушай, – сказал Федор Тучков довольно сердито. – Если надо извиниться, я извинюсь.

– Что значит надо?

– Ну, если я тебя оскорбил и все такое. Я тебя оскорбил?

«Ну, конечно», – должна была воскликнуть она. Потом добавить: «Мы с вами больше не знакомы». Потом подняться и уйти.

Именно так поступила бы мама.

Нет, мама бы еще надавала ему по физиономии.

Марина опять скосила на него глаза.

– При чем тут… это?

– Я не знаю, то или это, – раздраженно продолжил он, – я хочу тебе сказать. Ты мне… нравишься. Очень. Если тебе это не подходит, лучше скажи сейчас. Мне не двадцать лет, все свои проблемы я решу сам и досаждать тебе не буду. Ну что? Как?

– Что… как?

Что-то стало поперек горла и не давало ей дышать. Она старалась и никак не могла.