Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Всё-таки у нас в городе появилась новая достопримечательность. А туристический поток приносит хорошие деньги в казну графства.

* * *Усадьба Паскевича, Москва

Дмитрий Степанович Паскевич-младший, он же — Тёмный Попутчик, с привычной напыщенностью и самоуверенной серьёзностью заявляет князю Степану:

— Отец, не беспокойся. Я подниму наш род. Верну Паскевичам утраченную славу в Антарктиде.

Демон намеренно копирует старый характер княжича, чтобы родичи ничего не заподозрили. И, судя по тому, как князь Степан Паскевич смотрит на сына с той самой смесью усталости и раздражения, затея срабатывает.

— Я надеюсь, Дима, — вздыхает князь, — что это был не ты. Не ты устроил этот коллапс на банкетном приёме. Не отвечай. Молчи. За нами могут следить, Охранка наверняка подслушивает.

— Да, отец, — торопливо кивает Дмитрий."

"Про себя же думает: глупый старик. Всё у него под контролем. Уже скоро княжич со своими войсками вылетает в Невинск, оттуда — переброска в Антарктиду. В холодную, пустую, мёртвую даль, где Филинов должен наконец исчезнуть.

Где всё должно пойти по плану княжича, а точнее — Тёмного Попутчика.

Дима медленно идёт к себе в кабинет, самодовольно размышляя: интересно, а самолёт Филинова уже рухнул? Мысль приятно греет. Хотя крушение очень уж вряд ли прикончит неутомимого телепата, вот его жёны вполне могут не пережить катастрофу. Неплохой ответ за голубей. Попутчик и не думал, что Филинов заподозрил одержимость княжича — телепат просто хотел отомстить старому врагу.

У них с Паскевичем давние распри, ещё с тех пор, как не поделили княжну Морозову.

В дверь заглядывает секретарша княжича — фигуристая, в облегающем деловом костюме, со сдержанной полуулыбкой. Когда-то — любовница княжича, но и теперь он не прочь временами воспользоваться ею. Демон внутри княжича тоже оценил человеческие удовольствия.

— Дмитрий Степанович, — говорит она натренированным томным голоском, — вы просили немедленно сообщать всё, что связано с Вещими-Филиновыми.

Сейчас по телевидению идёт прямой репортаж о нём.

Он хмуро кивает. Берёт пульт. Включает экран на стене. Картинка загружается — и сразу удар под дых.

На экране — не развалины, не катастрофа, не надпись «самолёт пропал».

Над стенами Невского замка неспешно кружит мёртвое творение Паскевича. Без головы — да, но всё ещё его высшая нежить. Его Белиар. На него ушли недели работы, ритуалы, редкие материалы, тонны маны.