Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чувствуя, что ещё немного и разлечусь на мелкие осколки, которые неизвестно смогу ли собрать. Беззащитная перед шквалом незнакомых в своей силе ощущений. Беззащитная перед ним. Готовая для него.

— Тай, пожалуйста, — выдыхаю в его губы, когда он накрывает меня своим телом и сминает мой рот в жёстком лишающем воли и разума поцелуе. Его ладони смыкаются на моих запястьях вздёргивая их над головой, а бёдра вклиниваются между ног, заставляя открыться ещё больше.

Я чувствую, как скользит головка его члена там, у самого входа, как раздвигает и медленно проникает, растягивая мои внутренние мышцы обжигающей наполненностью. Мне бы бояться, но я схожу с ума от безумной смеси боли и возбуждения. От потребности принадлежать и обладать. Тай отрывается от моих губ и наши взгляды встречаются.

— Я люблю тебя, — вырывается у меня со стоном, и, смотря мужчине в глаза, я убиваю остатки его самоконтроля — Я… Хочу… Тебя-а-а!

Толчок.

До конца. До боли. Его губы ловят мой вскрик. Выпивают все стоны вместе с дыханием. Толчок. До вспышек перед глазами. До его прокушенной мною губы и солёно-сладкого привкуса во рту. До наших судорожно сжатых переплетённых пальцев. Толчок… что такое боль, когда кровь стучит в висках, и тело звенит от нарастающего возбуждения? Толчок… Толчок… Я могу лишь вскрикивать, вскидываясь навтречу, встречая каждое движение его члена внутри, тела на мне, и вопреки всему чувствовать, как закручивается во мне тёмная воронка, затягивая все чувства, оголяя нервы, обнажая душу.

Удары мужской плоти становятся всё быстрее, а моё наслаждение таким болезненно-острым, что мир теряет очертания, растворяясь в багряной дымке подступающего освобождения. Тай хрипло дышит, прижимаясь своим лбом к моему, прожигая пылающим взглядом, вбиваясь так глубоко и сильно, зарываясь пальцами в мои волосы, и я тону, тону, растворяюсь в нём, в этом хищном собственническом взгляде, в его власти и обладании, отпускаю себя и разлетаюсь на осколки с гортанным вскриком.

Слышу как рычит, ловя своё освобождение, мой муж, проникая, кажется, мне в самую душу, касаясь сердца. Принадлежу ему. А он мне. Целиком и полностью. Сейчас и навсегда.