Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он со стороны наблюдал, как командиры разворовывали деньги, выделенные на снабжение армии. Он видел всю эту тщетность, всю неискренность, всю меркантильность человечества. Да, он видел, что кто-то старался, но кто-то другой на этом просто наживался, и всё. Это вызвало в нём настолько сильное отвращение к самому понятию «человек», что он решил: это действительно хуже всех возможных паразитов. Они просто пользуются всем тем, что им дано.

Тогда он исчез как человек окончательно.

И он ушёл. Ушёл очень далеко на север и нашёл место, где бескрайние льды и постоянный мороз дали ему спокойствие. Людей здесь практически не было, а тех, кто набирался дерзости и приходил к нему, он просто уничтожал. Он не хотел иметь с людьми ничего общего. Не хотел, чтобы они, как тараканы, заполнили всё его жизненное пространство. И просто всех без разбора уничтожал.

Но сейчас, когда Зорич выплеснул на него воспоминания о дочери, все свои мысли о том, что весь этот поход — попытка её спасти, воспоминания о демонах… Что-то отозвалось в сердце этого существа, который когда-то был магом.

Именно поэтому он показал себя, показал своё прошлое. Сейчас, конечно, он был ближе к элементалю льда, чем к магу и контролировал Викторию, но при всём том он всё же пожалел Зорича и спросил:

— И сколько тебе нужно этого минерала?

— Полтонны, — безнадёжно ответил на это Зорич."

"— Хорошо, и я дам тебе этот объём, — ответил элементаль.

— Дам сверху тем, кому ты обещал за то, что они помогут. Они тараканы, да, они мне ненавистны. И я мог бы дать только тебе. Но сам ты столько просто не унесёшь. Поэтому ради твоей цели и ради того, что тебе всё равно нужна помощь, так и быть: этим тараканам я тоже дам. Но они — паразиты, а ты — человек. Вот и вся разница. Они шли ради наживы, а ты пошёл ради дочери. Это две большие принципиальные разницы.

Зорич понимал, что у него просто не осталось сил после немыслимого мороза и каскада видений, заполонивших в какой-то момент его голову. Но при всём том он нашёл в себе силы склонить голову и сказать:

— Благодарю тебя, Гранд. Я не знаю, как тебя звали в прошлой жизни, но спасибо тебе. Это от моего имени и от лица моей дочери.

И тут раздался какой-то гулкий звук, как будто хруст откалывающегося ледника.