Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Старое, еще дореволюционной постройки здание театра располагалось в сердце города, недалеко от здания исполкома и гостиницы “Октябрь”.

Я подкатил к самому крыльцу с огромными колоннами и пафосной лепниной.

Кроме нашей машины здесь стоял неказистый “Москвич” и новенькая копейка. Не густо с автотранспортом у работников провинциального театра. В отличие от них, в столице популярные актеры живут довольно неплохо.

Впрочем, раньше советская власть особо их не баловала. Ходила даже байка, как однажды известная советская театральная актриса Александра Яблочкина, которая играла еще при царском режиме, при вручении ей грамоты “За добросовестный, многолетний труд и в ознаменование 40-летия Октябрьской революции”, произнесла свою коронную колкую фразу: “Спасибо Вам большое за награду, ведь при царском режиме нас унижали подачками: то денег дадут, то имение или лошадь подарят.

Я ведь всё промотала! А грамота — на всю жизнь!”

Широкое крыльцо непривычно пустое.

Пока нет зрителей, театр будто дремлет, но внутри него кипит невидимая жизнь. Репетиции, работа с реквизитом, светом и звуковым сопровождением, дележка ролей и прочие интриги, в том числе любовные.

Мы вошли в холл театра. Он поражал величием. Настенные светильники в виде канделябров из бронзы, уже потемневшие от времени, отбрасывали приглушенный, казалось, пронизанный миррой свет. Будто в храм попали. Это и есть храм, только не религиозный, а обитель искусства."

"Отделка стен под красное дерево и резные лавки с глубокой текстурой давали ощущение старины и покоя.

Мы свободно прошли через холл — вахтерши или другого человека, кто бы на нас погавкал, здесь и в помине не было. Времена пропускных режимов еще не настали. Очутились перед двустворчатыми дверями. Оттуда доносились голоса и музыка.

Я потянул за массивную ручку и заглянул внутрь. Пустой зал с деревянными сиденьями. На сцене горит свет и вовсю идет репетиция. Зинченко, скорее всего, где-то там.

Мы юркнули внутрь. Работа была в самом разгаре, чтобы не отвлекать труппу, решили дождаться перерыва и присели на деревянные кресла.

— Сто лет в театре не была, — прошептала Света, склонив в мою сторону голову.

Я с наслаждением вдохнул аромат ее духов, похожих на парфюм будущего. Явно не советские корица и гвоздика. Я, конечно, не знаток Шанелей и прочих Коко, но запах для этого времени явно изысканный и забугорный.