Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Оба посланника вручили контракт королю и первому министру для чтения. После этого монарх одобрил заранее оговоренные условия и только тогда велел позвать принцессу. Генриетта-Мария прибыла в сопровождении королевы-матери Марии Медичи и придворных дам. Принцесса выглядела поистине ослепительной в туалете из золотой с серебром парчи, затканной королевскими лилиями и расшитой алмазами, рубинами, изумрудами и сапфирами. Как только она заняла свое место, появился представитель жениха, герцог де Шеврез, в белом камзоле с черными полосами, буквально залитом алмазами.

Герцог поклонился сначала королю, потом принцессе и представил верительную грамоту от английского короля. Людовик XIII принял ее, передал первому министру, кардиналу Ришелье, и подписал брачный контракт. Вслед за ним свои подписи поставили Генриетта-Мария, Мария Медичи, французская королева Анна Австрийская, герцог де Шеврез и оба английских посланника.

Официальную церемонию обручения провел в королевских покоях крестный отец принцессы кардинал де Ларошфуко; герцог де Шеврез давал ответы за английского монарха.

После окончания довольно утомительной процедуры принцесса удалилась в монастырь кармелиток на улице Фобур-Сен-Жак, чтобы в уединении и покое возносить Господу молитвы. Гости разъехались, а герцог Гленкирк вместе с женой и детьми вернулся в замок Сен-Лоранов.

Тридцатого апреля, в день шестнадцатилетия Генри Линдли, Гленкирки, Сен-Лораны и леди Стюарт-Хепберн отправились в Париж, на свадьбу короля.

Герцог Сен-Лоран посоветовал приехать заранее, чтобы избежать излишней толкотни и суеты, но дороги все равно оказались забиты повозками и каретами: казалось, вся Франция спешила на торжества. По счастливой случайности оказалось, что у зятя Джеймса есть небольшой домик на той же улочке, что и особнячок французских родственников Жасмин, не собиравшихся посетить свадьбу. Де Савилли жили в долине Луары, и хотя их род был старинным и благородным, но довольно захудалым. Кроме того, наступила весна, а их знаменитые виноградники в Аршамбо требовали постоянного ухода, что было куда важнее присутствия де Савиллей в столице.

Они с радостью предоставили свое скромное парижское жилище в распоряжение родных.

Торжественный день выдался пасмурным и невеселым. К десяти утра небо обрушило на землю дождевые потоки. Тем не менее у собора Парижской Богоматери еще накануне начали собираться толпы народа, жаждущие стать свидетелями исторического события.