Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А плесень бывает разная: одна растет на сыром кирпиче, другая на щепке, а третья на разбитом цветочном горшке, выброшенном на помойку. Вот я и подбираю эти предметы и, случается, таскаю с собой. Но сейчас у меня как раз ничего такого нет. — Я вывернула карманы халата. — Так что одно из двух: либо я уже пропахла насквозь, либо у вас выработалось нечто вроде условного рефлекса.

— А зачем вы изучаете плесень? Объясните, Татьяна. Вы думаете, я не пойму?

— Да тут и понимать нечего, настолько это просто! Жил некогда в маленьком захолустном городке старый врач, который занимался, насколько это было в его возможностях и силах, микробиологией.

Возможности были тогда небольшие: микроскоп, два десятка пробирок да медицинские журналы, которые он выписывал из Москвы и Петрограда. Он был очень болен и очень стар уже и в те годы, когда я десятилетней девочкой познакомилась с ним. Много лет — вероятно, двадцать или тридцать — он писал свой «труд», и для нас в детстве это слово означало не только толстую рукопись с множеством закладок, лежавшую на его столе, но и то, что он постоянно работал над ней, зачеркивал, снова писал.

А иногда он читал нам страницу-другую. И мы…

— Кто это «мы»?

— Мы… Ну, в общем, я и его племянник Андрей Львов…

Данила Степаныч посмотрел на меня, подняв крупные брови, которые стали особенно заметны на похудевшем лице.

— Ох, что-то вы покраснели, доктор!

— Я? Вовсе нет.

Но я не только покраснела, а еще и сунула, без малейшей необходимости, руку в карман моего халата.

— Но при чем же здесь все-таки плесень, Татьяна?

— А вот при чем: когда мы подросли, Павел Петрович прочел нам несколько лекций. Это было уже после революции, в тысяча девятьсот двадцать втором году. Я записала их, но кое-как, потому что была тогда глупой девчонкой и мечтала, что стану великой киноактрисой, а не врачом на сельском участке. В этих лекциях он высказал мысль, что плесень, обыкновенная плесень, обладает целебными свойствами.

Вот я и пытаюсь проверить эту на первый взгляд очень странную мысль.

— И получается?

— Пока еще трудно сказать.

— Как, вы сказали, его фамилия? Лебедев? Он известен в науке?

— Нет, неизвестен.

— Почему?

— Потому что его труды не были опубликованы. Больше того, они пропали.

— Пропали?

— Да. Они случайно оказались в руках одного темного дельца. Это сложная история.