Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Почему же вы отказываете в этом мне? На каком основании, черт побери, — сквозь зубы спросил он, подступая к завхозу, — вы требуете, чтобы мы с женой находились не в прямых, а в косвенных отношениях?

Бог весть, что почудилось Кочергину в этих обвинениях, — очевидно, нечто политическое, потому что он сильно побледнел и прежде бодро торчавшие усы как-то повисли.

— Да я, собственно, ничего, — пробормотал он. — Я — что же! Но Валентин Сергеич звонил, в этом я вас клятвенно заверяю…

Мы неодобрительно помолчали, и Кочергин откашлялся и вышел.

Пока Андрей, хватаясь за живот от хохота, валялся на диване, я снова позвонила в Наркомздрав.

— Заместитель наркома на докладе, — беспечно ответила секретарша, и снова тоже беспечно: — На докладе.

— Андрей, перестань, тебе станет дурно.

— Ох да. Уже тошнит. Ну и болван!

— Но что же делать?

— Что делать? Где ключ?

Я достала ключ.

— Так. — Он запер дверь. — И так. — Он взялся за край письменного стола и одним махом подвинул его к двери. — Ну-ка, помоги!

— Андрей!

— Давай, давай! Потом будешь разговаривать.

Сама говоришь, главное — выиграть время.

У него были сумасшедшие, широко открытые глаза, и я немного испугалась, когда, выстроив у двери баррикаду, в которую вслед за столом вошла вертящаяся этажерка и маленький, но очень тяжелый несгораемый шкаф, он крупными шагами прошелся по разгромленному кабинету.

— Ты думаешь, я сошел с ума? Нет, просто надоели эти скоты, которые мешают жить и работать! Надоели карьеристы, доносчики, лицемеры! И знаешь, кто виноват в том, что они командуют нами? Мы! Мы слишком вежливы, мы обходим скользкие места, мы боимся говорить правду.

Мы терпим и учим других терпеть, а они тем временем действуют — и решительно, умело!

— Знаешь что, не кричи. Они — за стеной. Почему ты все время хватаешься за портфель? Ты принес бомбу?

— Нет, пиво. И бутерброды. Взял в буфете, не успел пообедать. Хочешь?

В дверь постучали, и, оставив пиво, он ринулся вперед с таким видом, что Крамов, если бы это был он, оказался бы в рискованном положении.

Но это был институтский служитель Половинкин. Час тому назад он приходил, чтобы позвать меня на конференцию, о которой я совершенно забыла.

— Татьяна Петровна, разрешите?

— А в чем дело, Илья Терентьич?

— Вас просит директор.

— Вы сказали ему, что я больна?

— Докладывал. Настоятельно просит.

— Пошли его к дьяволу, — с полным ртом прохрипел Андрей.

— Молчи… Я не могу, Илья Терентьич. Занята и больна.