Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Свет из рубакинских окон падал на бузину, и что-то южное представилось мне на мгновение, когда я увидела эти пышные, тонко вычерченные в темноте кусты. «Свет горит, вот хорошо, значит дома!» Но дома был только Петр Николаевич, а Лена — в театре, на спектакле «Таня». Несколько дней назад я была на премьере этого спектакля и потом в институте очень хвалила его и советовала всем посмотреть.

— Не помешала?

— Нет, я вас поджидал.

По-видимому, я застала Рубакина в разгаре работы, и ему не сразу удалось от нее оторваться.

Раза два он покосился на рукопись из-под очков, потом не выдержал и быстро дописал какую-то фразу.

— Как Виктор? — спросил он. — Очень расстроен?

— Да.

Мы помолчали.

— Ну а теперь подумаем вместе. Что же все-таки произошло на наших глазах?

— Произошло то, что Крамов подстроил провал.

— А вам не приходило в голову, что это могло случиться?

— Нет. Тем более что Виктор открыто не утверждал, что его выводы противоречат крамовской теории.

— Вот это и было ошибкой.

— Возможно. Но для прямого нападения не было достаточных данных.

Рубакин взял со стола журнал и открыл его на загнутой странице.

— Вы уже получили последний номер ЖМЭИ?

— Нет еще.

— Вот, посмотрите.

Я пробежала статью. «Школа Крамова», «Проблематика Крамова» — эти слова повторялись на каждой странице. Статья принадлежала Крупенскому. В одном месте — эти строки были подчеркнуты Петром Николаевичем — упоминался Виктор. Я читала, не веря глазам! Крупенский кратко излагал содержание диссертации и тут же обрушивался на нее в резком и пренебрежительном тоне.

— Мерзавец!

— Хорош, а? Познакомиться в качестве официального оппонента с неопубликованной работой, почти не возражать против нее ни в отзыве, ни на защите, а в печати заранее опорочить! Надо обсудить этот вопрос на теоретической дискуссии внутри института.

— Хорошо, Петр Николаевич.

Он молча взглянул на меня:

— А ведь мы должны были предвидеть то, что случилось, Татьяна.

— Мы? Нет, я. Кто же, если не я, Петр Николаевич? Но я сама запуталась, растерялась.

Мы с вами не раз говорили о том, что лаборатория работает без прежней уверенности, что за два года мы не сделали почти ничего.

— Да. Но для того, чтобы помочь вам, я прежде всего должен был сказать себе: Крамов не прав. Нужно было проверить его работы, понять: откуда взялась, чего добивается, какое место в науке заняла его школа? Вы когда-нибудь думали об этом, Татьяна?"

"— Думала. Но мне казалось, что для этого нужно взглянуть на жизнь его, а не своими глазами.