Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как будто она не оставила благоверного, а убила и скрылась с места преступления. Настолько его взгляд пробирал, хотя Есения избегала смотреть мужчине в глаза, но ощущала его кожей.

- И почему же вы бросили своего папу? – впервые задал встречный вопрос, охрипшим напряженным голосом.

- Ну..., - растерялся ребенок, посмотрев на склоненную мать. - Папа обидел маму..., наверное..., - вернув взгляд к Тукаеву. - Я не знаю, - пожала напоследок плечами и посмотрела в окно, ощутив напряжение взрослых.

Поезд въехал в очередной северный городок, сбавляя скорость, приближался к станции.

Замедлилось и время в купе, момент стал осязаем. Осуждение и злоба со стороны Тукаева обрели материю и направились в сторону Есении. И девушка не понимала, чем провинилась перед мужчиной. Ведь он ничего о ней не знал, как впрочем и она о нем, но заранее осудил.

""Думает, я лишаю ребенка отца! Да как он смеет меня в чем-то упрекать? Ведь ровным счетом ничего обо мне не знает! Все мужчины одинаковы! Сволочи!""

""Очередная сучка.

А с виду внушала доверие. Прибивается к тому, кого легко облапошить, а когда мужик узнает ее лучше, выгоняет.Только малышку жалко"",- Архип, послав пренебрежительный взгляд девушке, резко поднялся. Взяв куртку, покинул купе.

- Мама, банки, банки едут! – указывала пальчиком девочка в окно на товарный состав, везущий цистерны с топливом.

- Вера, это называется цистерны."

"Дочь, безуспешно попробовав слово на язык, снова называла их банками или бочками. Токаев на момент их спора вышел из купе, прошел в тамбур и закурил.

Отсутствовал почти час. Выйдя на станции проезжающего мимо города, погулял в пределах вокзальной площади, выкурил лишнюю сигарету, пытаясь утихомирить раздражение. С одной стороны вот он шанс завязать отношения с понравившейся ему женщиной, с другой стороны, недоверие густым комом упало в душу, завладевая существом.

Глава 7

Непристойное предложение.

В обед Тукаев снова ушел в вагон-ресторан, а Есения, накинув пуховик и надев зимнюю обувь, вышла на станции купить у местных бабушек горячий обед.

Практика носить еду к поездам так и не изжила себя, а лишь составляла конкуренцию, разнообразя меню и упаковку. В поселках, что находятся на отдалении от промышленных центров, этот вид торговли порой являлся основным заработком местных жителей. Пища была свежей и вкусной, к тому же в разы дешевле, чем в ресторане поезда.

Купив отварной картошки с котлетами и несколько сырников, довольная вернулась к дочери.