Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И вы давитесь, страдаете, пьете дома таблетки – но не обижаете подругу отказом, потому что должны быть ей благодарны, она же заботится, чтобы вам вкусно было. Так ведь?

Лена пожала плечами:

– Не знаю, мне подобную ситуацию тяжело на себя примерить, моя подруга живет далеко и во время редких приездов сюда готовит только то, что я люблю. Но мне кажется, что ничего страшного в паре пончиков нет, человек ведь старался.

– То есть собственный дискомфорт и последующие боли в печени и изжога стоят того, чтобы не обидеть подругу?

– Ну… не знаю, наверное.

"– Знаете, что самое удивительное? – спросил Горский, глядя на Лену сверху вниз. – Если однажды вы вежливо, но твердо скажете подруге, что не хотите есть пончики, она скорее всего даже не обидится. Фраза «для моего здоровья это уже вредно» убедит ее в том, что это не она плохая кулинарка, а ваш организм не может. И в следующий раз вам не придется давиться из вежливости истекающими жиром пончиками. Я утрирую, конечно, но человеку ничего не стоит установить границы там, где заканчивается его зона комфорта, и в этом нет ничего ужасного.

– Я никогда об этом не думала, – призналась Лена. – Да и вообще… как определить эти границы? Твоя свобода заканчивается ровно там, где начинается свобода другого, верно? Как сделать, чтобы всем было хорошо?

– А всем хорошо не будет, Елена Денисовна, это глубочайшее заблуждение, из-за которого многие гробят собственные жизни. Вас никто не просил жертвовать собой, ведь правда? Это ваш выбор – жертвовать или нет, другой человек об этом может даже не догадываться.

А вы еще и внутри себя будете подогревать – мол, вот, я все для него, а он… Так ведь это происходит?

– Вообще, да, – призналась Лена, потрясенная его словами.

Юлька тоже часто говорила ей об этом – что ее жертв никто не просил, и теперь ждать благодарности за них просто глупо.

– И что – вам в этом комфортно?

– Не знаю… я привыкла отдавать. Мне кажется, чем больше я отдам, тем счастливее буду в итоге, но…

– Не получается? – сочувственно спросил Горский, чуть склонив набок голову.

– Нет.

– А знаете почему? Потому что тому, кому вы отдаете и отдаете, этого, может быть, и не нужно. Не нужно – с избытком, через край. Он довольствуется чем-то малым, и ему хорошо, а вы вываливаете на него ведра добродетели, да еще и ждете отдачи, правда?

Крошина в душе обрадовалась, что на улице давно стемнело, а потому Горский вряд ли разглядит, как сильно она покраснела.