Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лицо Егорова, когда после обеда он принес ей папку, выражало нечто такое, о чего Лене стало не по себе.

Шлепнув папку на стол перед ней, Егоров скривился:

– Сказать не могла?

– Что сказать?

– Что хочешь забрать дело. Я бы не сильно возражал, кстати. А теперь выходит, что я безмозглый лох, который не смог раскрыть квартирные кражи, зато ты гениальная сыщица и разберешься во всем!

– Рома…

– Да ладно, Крошина, не парься! – Он махнул рукой и пошел к двери. – В конце концов, теперь эти кражи и Паровозников – твоя головная боль.

Потом расскажи, каково это – коллегу посадить.

Лена вспыхнула, но ответить ничего не успела, Егоров вышел и даже дверь за собой не закрыл.

Лена закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.

«Теперь меня начнут обходить стороной. Егоров сейчас такого расскажет – мало не покажется. Надо было ему сказать сразу, пусть бы знал, что дело у него заберут. Вот я дура…»

Сейчас эта ситуация казалась уже не такой ужасной – в конце концов, кто из ее коллег не подвергался и проверкам, и отстранениям? Да и вести до конца дело, где фигурантом ее бывший любовник, ей скорее всего тоже не дадут – его вообще вот-вот отправят в смежную контору.

Остальные поговорят и успокоятся, к тому времени уже наверняка найдется новый кандидат на обсуждение, и о ней забудут. Но пока ей придется работать, допрашивать, искать новые зацепки, привязывая все еще и к квартирным налетам.

«И надо теперь ехать и осматривать эти квартиры самой, я не люблю работать по чужим заметкам, мне нужно собственное мнение… Вот же черт… Интересно, я сейчас за что переживаю? За то, что придется мотаться по городу и делать лишнюю работу, или за то, что это значительно сократит мое свободное время? То есть я рассчитываю на то, что Горский может снова пригласить меня на свидание, а у меня не окажется на это времени? Ого… кажется, я снова бегу впереди паровоза… как сказала бы Юлька – у меня спросили, который час, а я уже родила троих детей и завела кота…»

Утром Воронкова тоже молчала, только бросала в сторону Лены выразительные взгляды, призванные пробудить совесть подруги.

Но Крошина старательно отводила глаза и, наскоро позавтракав, выбежала из квартиры.

Она ехала в трамвае и думала, что теперь, когда дела объединили и передали ей, работы станет ровно в два раза больше, а сил и средств не прибавилось. Им с Левченко придется крутиться вдвоем, у нее есть еще дела, у него – тоже, но сейчас самое главное – добыть где и как угодно доказательства невиновности Андрея.