Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Хорошо, возвращайтесь, — поспешно сказал Шон.

Стекло парадной двери раскрасилось медным блеском, она открылась, и появилась Джин без пальто, поддерживавшая под руку отца. На его плечи было накинуто пальто «в елочку», болтались пустые рукава.

Шону на мгновение показалось, что они подумывают, как бы удрать из дома, и он поспешно поднялся по ступеням им навстречу с полураспростертыми руками, готовый загородить дорогу и вернуть их обратно в дом.

— Куда это вы?..

— Он… Ему захотелось посмотреть на заходящее солнце, — объяснила она.

— Попрощаться, — грустно прошептал он, — прежде чем оно сядет.

Шон бросил взгляд в сторону, как будто не в силах ничего уразуметь, при повороте лицо его стало оранжевым. Недавняя передышка — беседа с сослуживцем, — как ни была коротка, восстановила его собственную психику чуть ли не до нормы, и ему понадобилась секунда или две, чтобы вновь уловить зловещий смысл, который Рид вкладывал в свои слова.

— Оно снова взойдет зав…

— Только не для меня. Это мой последний взгляд.

Я его больше никогда не увижу.

Шон посмотрел на Джин. «Пусти его», — как бы сказала она, умоляюще склонив голову.

— Ну что ж, — согласился он, — идите сюда. Его хорошо видно с газона перед домом.

Он взял Рида под руку, помогая Джин поддерживать его.

— Нет, — возразил Рид. — Там, за домом, есть холмик… Ты не забыла, Джин? Если мы поднимемся на него, значит, мое прощание с солнцем продлится дольше. Оттуда открывается такой простор!

— Но это же довольно далеко от дома, разве нет? Ты уверен, что справишься?

— Дайте мне сходить туда, — жалобно захныкал Рид.

— Дайте мне сходить туда и посмотреть закат. Я смогу добраться туда, если вы оба мне поможете. Не лишайте меня удовольствия.

И снова она подала Шону знак, что надо ублажить человека.

— Ну что ж, — опять согласился Шон.

Они провели его наискось по ровно подстриженной мягкой лужайке, пока она не закончилась. Дом остался далеко позади, и в каждом его окне полыхал костер. Затем с трудом стали подниматься по пологому склону, здесь земля была уже грубее.

Из них троих он, что называется, из кожи лез вон, устремляясь вперед, его ноги зачастую совершали пустые движения, и, несмотря на усилия, им не удавалось сколько-нибудь продвинуться. Ни дать ни взять гусеница, у которой нет хорошего сцепления.

— Скорее, — настаивал он. — Оно становится все краснее. Когда солнце так низко, оно движется очень быстро.

— Не волнуйся, успеем, — успокаивала она.