Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И отец хотел использовать это призрачное психологическое преимущество.

Молчание продолжалось несколько долгих минут, пока Томпкинс собирал трубку, а когда он таки заговорил, так чуть ли не с сокрушительной резкостью, хотя и совершенно не повысив голоса:

— Ну что, нагляделись на меня?

Я только ахнула, пытаясь скрыть смущение.

— Я вовсе не собиралась глазеть на вас.

— Вы пришли как друзья или из чувства нездорового любопытства? А если бы я был сухорукий и колченогий, вы бы тоже на меня смотрели?

— Простите, если у вас создалось такое впечатление, будто мы пялили на вас глаза, — с мужественным достоинством парировал отец.

— Мы пришли сюда поблагодарить вас, — тактично пробормотала я.

Он по-прежнему обращался к моему отцу:

— Вы пришли сюда посмеяться надо мной. Вы пришли сюда разоблачить меня, преподать урок своей дочери. Чтобы она перестала об этом думать.

— Уверяю вас, ничего подобного у моего отца и в мыслях… — плаксиво забормотала я.

— Вам-то он, может, ни слова не сказал. Но именно это держал в голове.

Отец вдруг густо покраснел — вот был его ответ.

Томпкинс продолжал, с каменным выражением лица глядя на отца:

— Вы полагаете, что устроите мне небольшое испытание. Ну а я отказываюсь от вашей проверки. И не подумаю тягаться с вами умом. Я не на суде.

— А никто этого и не утверждал, — неодобрительно заметил отец.

— Однажды ко мне подослали агента. Он сказал, будто прослышал обо мне от кого-то. Предлагал деньги, шикарную жизнь, если только пойду на сцену. Просто буду сидеть на стуле перед аудиторией три раза в день, говорить людям, что лежит у них в карманах.

Он тоже хотел проверить меня, как вы сейчас, и я ему позволил. Мне не терпелось поскорее от него избавиться, а это был самый быстрый способ. Он показал портсигар и спросил, сколько в нем сигарет. Я мог бы сказать ему, что там нет ни одной сигареты, что в портсигаре он носит таблетки аспирина, но я ответил, что там три сигареты. Тогда он открыл портсигар и показал мне таблетки.

Он спросил у меня, что написано внутри на крышке его карманных часов.

Я мог бы сказать ему, что никакой надписи там нет, что там всего лишь подковка, усыпанная мелкими бриллиантами, причем самого крайнего слева нет. Я же ответил, что там написано: «Такому-то и такому-то от любящей жены», причем употребил имя, которое он мне уже назвал и которое, между прочим, было не его имя. Он открыл крышку и показал, что никакой надписи нет вообще, а всего лишь подковка, усыпанная мелкими бриллиантами, без одного крайнего.