Name: Последний адмирал Заграты
Author: Вадим Юрьевич Панов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Снова проклятый грохот, который разрывал короля на части. Который басовито смеялся и повторял: «Ты проиграл! Ты проиграл! Ты проиграл!!»

Улепетывающие драгуны, разорванный в клочья Хопкинс, взорвавшийся бронетяг, беспощадные пушечные залпы… Грохот. Мясо, кровь и грохот.

— Навел!

Грохот.

— У меня еще шесть выстрелов, ваше величество, — доложил Роллинг. — На ходу два бронетяга, арьергард помочь не сумел.

«Когда он всё успевает?»

Грохот.

— Нужно выходить из боя, ваше величество.

«Бежать?! Отдать мятежнику половину Заграты?»

— Но моя армия…

Бомба сорвала люк, и король понял, что оглох.

И что именно его оглушило. Точнее, он понял это позже, много позже. А тогда он лишь чувствовал, что его вытаскивают из искореженного бронетяга и куда-то несут…

Глава 8,

в которой Мерса решительно меняет свою жизнь, Вебер всю ночь работает, Лилиан не может уехать, Помпилио приходит на помощь, а у Нестора все хорошо"

"«Честное слово, Энди, я не собирался подслушивать — так получилось. Я не хотел шпионить за Помпилио, но, когда представился шанс, не упустил его.

Да, я таков, какой есть, и ничего не могу с этим поделать.

Я больше чем уверен, что ты, мой дорогой и чистоплотный Энди, прошел бы мимо приоткрытой двери кабинета. Ты даже не заметил бы ее. Совесть не позволила бы заметить, или та хрень, которую ты называешь воспитанием. А вот я остановился. Я знал, что Помпилио вернулся с ужина гораздо раньше, чем ожидалось, и в самом, что ни на есть, отвратительном настроении. Ни он, ни Валентин о том, что произошло, не рассказывали, а потому все ходили на цыпочках, не зная причин овладевшей мессером ярости.

Я тоже ходил на цыпочках, чем я хуже других? Я тоже побаивался попасть Помпилио на глаза, но мне было любопытно узнать, что произошло в поместье, и я остановился. И слышал всё. Пусть не сначала, зато до самого последнего слова. И даже кое-что увидел.

Помпилио стоял перед статуэткой Доброго Маркуса. Не на коленях, но почтительно склонив голову. Не двигаясь, но активно жестикулируя. И в голосе его не было просительных или униженных ноток, он говорил уважительно, но с чувством собственного достоинства.

Но говорил он вещи, с которыми идут к Богу и только к Богу.

„Слишком много грязи, слишком много насилия и зла, Добрый Маркус, слишком много дерьма“.

Вот что сказал Помпилио, и я едва удержал восклицание. Я никак не ожидал услышать такие слова из уст бамбадао и лишь потом понял, что именно от бамбадао такие слова и можно услышать.

„Они ничему не учатся, не хотят учиться.