Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дочь барона Исабель – девица избалованная, не слишком умная и к тому же падкая на запретные удовольствия, продалась. Буквально! Вместе с подругой они как-то раз, надев парики и скрыв лица вуалями, «подцепили» мужчин для развлечения. И так увлеклись ощущениями, еще и риск будоражил, что спустя некоторое время попали в лапки к мадам Киро и согласились сначала бесплатно, а потом за деньги обслуживать ее клиентов.

Для Исабель это была лишь игра, страстная, чувственная, зажигающая кровь, та самая тайна, которая кружит голову и лишает разума.

Игра, которая рушит жизнь, топит в омуте интриг, секретов, собирает «скелеты в шкафу» в таком количестве, что они так и норовят выпасть наружу в самый неподходящий момент, когда совсем не ждешь и не готов. Ведь обе девушки искренне считали, что под «маскарадными» масками двух «балующихся» ветреных аристократок никто не узнает. А значит, никакого риска быть узнанными клиентами из высшего общества нет.

До поместья час езды, постоянно сбегать на всю ночь, не привлекая внимания, Исабель становилось все сложнее.

Поэтому новоявленная соблазнительница купила себе артефакт. Прибрести нечто подобное запросто, как чулки в лавке, нельзя, запрещено законом, а из-под полы – все, что угодно. Только нарваться можно тоже на что угодно – опасное, с побочными эффектами. Такой браслетик и достался Исабель. Она получила его как раз той ночью, когда должна была вернуться домой перед рассветом. Не особо заморачиваясь переодеванием, невидимкой же станет, а время подгоняло, как была после бурной ночи в бордельном прикиде, так и рванула домой, надев и активировав артефакт.

Неполадки с артефактом Исабель обнаружила уже в конюшне, когда не смогла оседлать собственного коня, – стала призраком, почти натуральным. Сквозь стены не ходила, но тело потеряло плотность, не могла держать поводья, после выяснилось, что и коснуться никого из живых. Даже пить и есть девушке-невидимке было невозможно, поэтому первым делом в кабинете отца она припала к кувшину с водой и попросила кушать.

Признавалась, жаловалась, ругалась на проходимца – торговца левыми артефактами, угрожала ему Тайным сыском и другими карами…

Я смотрела на нее, слушала и испытывала почему-то жалость. Испорченная, глупая, еще и не понимала, что собственными руками уничтожила свое блестящее будущее, причитавшееся ей в силу рождения. Больше того, практически растоптала честь рода и семьи.