Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вообще никаких эмоций.

— Сержант Зюзин! — крикнул он. Белки глаз казались снежно-белыми на фоне его лица — потного, перепачканного грязью и копотью. Артиллерист действительно ничего не слышал.

— Лейтенанта снарядом убило! — тем же рапортующим криком доложил сержант. Он жестом показал на ящик — Подавай…

Кармелюк молча вытащил из ящика снаряд и подал его сержанту. Тот сразу же отправил снаряд в канал ствола и, защелкнув затвор, принялся выцеливать. Взрыв накрыл их неожиданно. На этот раз немецкий снаряд лег ближе.

Их хорошенько присыпало землей. Пригнувшись, Андрей почувствовал толчок в левую лопатку. Знакомое ощущение. Боли не было, но Андрей по опыту знал, что боль при ранении приходит с опозданием, позже, чем пуля или осколок. Неужели его ранило? Он дотянулся правой рукой до лопатки и вытащил из шинели осиновую щепку. Расколотая взрывом, она пробила шинель острым, словно копье, концом и застряла в сукне. Он отбросил щепку и нащупал пальцем дырку в шинели. «Чертова бабушка… — с каким-то отчаянным азартом подумал Аникин.

— Еще не хватало осиновый кол получить. Точно ведьмак какой…»

Сержант только на миг, на время взрыва, прильнул к своей пушке. Только-только переждав взрывную волну, засыпанный землей, он ответил выстрелом своей «сорокапятки». Пушка дернулась, как живая. Двинувшаяся при откате станина чуть не сбила Аникина с ног. Сержант откинул затвор. Стреляная гильза, дымясь, выскочила наружу.

— Бронебойные не берут! — сержант кричал прямо Кармелюку в лицо, пока тот подавал очередной снаряд.

— Подкалиберные нужны!… Мы все в расход пустили. Две машины зажгли… убёг за подкалиберными. Ящик снарядов. У Могилевича выпросить надумали… Второй расчет на том конце оврага стоит. Держатся пока…

На миг сержант Зюзин замер, вслушиваясь в грохочущую канонаду. Над самым щитовым прикрытием свистели пули. То и дело они попадали в сталь, звонко и жутко выщелкивая. Это работали танковые пулеметы.

Чумазое лицо сержанта вдруг вытянулось, стало каким-то жалким и растерянным.

— Слышь, братишки… А я не слышу ничего.

Неужто тишина такая?… Ась? Что говоришь?…

Старшина пытался докричаться до него. Про снаряды подкалиберные спрашивал. Только сейчас Аникин заметил две тонкие струйки крови, стекавшие из ушей сержанта. Кровь уже запеклась, и ее почти не было видно на покрытой копотью коже сержанта.

— Да… — тяжело выдохнул Кармелюк, сплевывая на усыпавшие землю стреляные гильзы. — Здорово сержанта шибануло. Барабанные, видать, перепонки начисто лопнули.