Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Давайте просто сделаем паузу на секунду – потому что я думаю, что это, пожалуй, самая странная вещь из всех, что когда-либо с кем-либо случались.

Это не то же самое, что глядеться в зеркало. Совсем нет. Зеркальное отражение делает в точности то, что и ты. Другая Я – нет.

Я ахаю. Она – нет.

Я говорю:

– О Господи.

Она – нет.

Видите ли, я знаю, что Другая Я – это я. А она этого не знает. Думаю, она просто думает, будто я – кто-то очень на неё похожий.

Она оглядывает меня с ног до головы. Она, наверное, узнаёт мой любимый красный топик со звездой? Джинсы, протёршиеся на коленях, с древним чернильным пятном на бедре? Мои тёмные кудрявые волосы, в точности такие же, как у неё? Мои светло-карие глаза?

Она делает то же, что и я, когда удивлена: два-три раза быстро моргает.

Другая Я говорит:

– Кто, эм… – Я думаю, она хочет спросить, кто я, но она не спрашивает. – Кто это с тобой только что разговаривал?

– Рамзи.

– Как?

Я демонстрирую телефон.

– Это невозможно, – говорит она, качая головой.

– Почему?

– Потому что Рамзи умер.

Глава 64

Другая Я внимательно смотрит на меня, пока я перевариваю информацию.

Она оглядывается. Нас никто не видит. Несколько секунд мы просто таращимся друг на друга, пока Другая Я не начинает медленно кивать – так кивают, когда всё вдруг становится на свои места.

Она нарушает тишину, говоря:

– Всё нормально. Я знаю, кто ты. Я ждала тебя. Вроде как.

Я ничего не отвечаю. Это так странно – слышать свой голос, но ничего не говорить самой. Но она, скорее всего, так же ошарашена, как я.

Потом она спрашивает:

– Ты прямо сейчас в Куполе, не так ли?

– Да.

Она надувает щёки (прямо как я) и говорит:

– Ого. – Потом протягивает руку и касается моего лица, аккуратно проводя пальцами по моей щеке, потом по волосам, повторяет: – Ого! – и улыбается.

– Это значит, что ты не… настоящая? – спрашиваю я, и она улыбается. У меня приятная улыбка, думаю я.

– Я настоящая, это точно. Всё это настоящее, хоть мне этого и не хотелось бы. Я знала, что ты придёшь. Точнее, надеялась.

Я озадаченно хмурюсь, глядя на неё.

Другая Я осматривается по сторонам, проверяя, не идёт ли кто, а потом говорит:

– Ты могла не прийти вообще.

Я по-прежнему молчу.

Она продолжает:

– В тот раз, в аллее, когда мы… когда ты решила взять автодом, попросить Клема о помощи, украсть доктора Преториус из больницы… ты могла не сделать всего этого.

Это утверждение или вопрос? Она права, конечно: мы могли не сделать этого. Это было страшно, рискованно, невыполнимо.