Хаски и его учитель белый кот. Том III читать онлайн

Ши Мэй прищурился:

— У тебя что, и правда совсем нет слов, чтобы оценить меня? Неужели обо мне тебе больше нечего сказать?

Чу Ваньнин не сразу ответил ему. Глядя на выражение его лица, в этот момент, казалось, он действительно серьезно задумался о чем-то. Наконец, опустив ресницы, он очень холодно и тихо произнес:

— Есть.

На лице Ши Мэя тут же расцвела улыбка:

— Что?

С совершенно каменным лицом Чу Ваньнин продолжил:

— Тебя бесполезно сравнивать с Мо Жанем, тебя даже с Сюй Шуанлинем не сравнить.

В конце он даже перестал обращаться к нему, как к Ши Минцзину.

— Ты настоящий мерзавец, — закончил Чу Ваньнин.

Глава 254. Гора Лунсюэ. Скучал по тебе

Ши Мэй вдруг резко закрыл рот. Щеки стали белее снега, а лицевые мускулы едва заметно напряглись. Его унижение можно было сравнить с пощечиной, но он все же смог взять себя в руки и, поджав нижнюю губу, процедил:

— Ты действительно не желаешь оставить мне и видимости достоинства.

С этими словами он снова протянул руку, чтобы коснуться подбородка Чу Ваньнина, но тот уклонился от нее, словно от ядовитой змеи.

Ши Мэй сузил глаза. На мгновение на его лице отразилась буря охвативших его эмоций, однако, в конце концов, он смог подавить их и вновь стал похож на морскую гладь во время полного штиля.

— Не надо так говорить, — усилием воли Ши Мэй вернул своему лицу привычное мягкое выражение «младшей сестренки». — Так или иначе, ты всегда был закостенелым в своих заблуждениях упрямцем. В прошлой жизни ты же хотел его убить, не так ли? Но когда настало время действовать, опять не смог достаточно ожесточить свое сердце. Дошло до того, что перед смертью ты вложил в него часть собственной разбитой души.

Ши Мэй не ошибся: в тот год во время битвы на снежном поле в горах Куньлунь, находясь на грани жизни и смерти, Чу Ваньнин последний раз прикоснулся пальцем ко лбу Мо Жаня, чтобы передать ему остаток своей разорванной души.

В итоге под конец жизни его дух оказался полностью рассеян: часть он передал юному Мо Жаню, часть — самому себе из прошлого, а все, что осталось, с последним лучом надежды отдал Тасянь-Цзюню.