Name: Старая дева
Author: Даниэль Брэйн

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Короткий и резкий, как старинная вспышка фотоаппарата, я не успела зажмуриться и потерялась в пространстве, перед глазами пульсировали зеленые круги и за их пределами все расплывалось. Я чуть не споткнулась о проклятое ведерко, выругалась про себя — из меня дерьмовый не только сыщик, но еще и филер, и услышала прямо над головой очень знакомый голос:

— Зайдите, Елизавета Григорьевна, через дверь. Через окна лишь тати ходят.

Мне показалось, что отец Петр смеется. Хорошо бы незло, но от дезориентации я только кивнула и залилась по самые уши краской.

Подобного я не замечала за собой никогда, да и за барышней Нелидовой тоже, но раз меня разоблачили, разумнее зайти, повиниться и объясниться.

Степанида успела уйти?.. Я почти вслепую брела к церкви и лишь распознавала, куда наступать, но лучше бы зрение толком и не возвращалось."

"Невезение не заканчивалось. Я натолкнулась на караульного монаха, и он шарахнулся от меня и сотворил молитвенный жест. У самого входа в церковь я напугала сестру Теофрасту, несущую к утренней службе свежевыпеченный хлеб, чтобы отец-наместник смог вкусить его и разделить с паствой.

Я глотала слюни, обнаружив, что ужасно хочу есть, сгорала со стыда, идя по храму, и немного пришла в себя, когда стучалась в дверь кабинета. Она оказалась уже не заперта.

— Преблагой милостив, — молвил отец Петр. Он закрыл окно, стоял, улыбался, и у ног его валялся бесхозный нож. Степанида скорчилась на полу, не шевелилась, не поднимала головы.

В кабинете горели свечи, было уютно, и картину старец Влас начал новую. Поразительный диссонанс между тьмой и светом. Или баланс — как знать, материя слишком тонкая.

— Отец, — хрипло выдавила я, не представляя, с чего начать свои оправдания, — я…

Степанида дернулась, но головы все так же не подняла. Я перевела взгляд с нее на нож.

— Вам Премудрейший сию душу заблудшую дал волю казнить да миловать, вам и решать ее судьбу, Елизавета Григорьевна, — безжалостно поведал мне отец Петр.

— Садитесь, послушаем, что нам грешница порасскажет…

Я послушно села на первый попавшийся стул. Отец Петр был в каком-то ударе, я подумала — неужели он ждал, что за деньгами кто-то заявится? После всего я не осмеливалась спрашивать его ни о чем, удовлетворилась бы тем, что и так и так бы узнала, но меня не покидало чувство, что он сейчас больше судья, а не священник. Или оно так и было.