Name: Сыч – птица ночная
Author: Лев Николаевич Пучков

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А я не профессиональный психолог и вовсе не специалист по экстренному изготовлению отмычек к горским натурам.

— Ти мэнэ убиват? — с тоской в голосе поинтересовался пленник, стараясь поймать мой взгляд.

— А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, лихорадочно обдумывая, как мне построить последующий отрезок беседы. — Ты знаешь, что я собираюсь делать? Сейчас поеду к Сухой Балке, убью шестерых твоих товарищей, выпущу пленниц и взорву груз. Тут я сделал паузу — посмотреть, как будет реагировать пленный.

Он отреагировал. Лицо бородача вытянулось от удивления — он еще более выгнул шею, чтобы лучше рассмотреть мое лицо. Да, я знаю, братец, — неудобно тебе. Человек привыкает воспринимать лицо собеседника в одной плоскости, если изменить ее на угол 90 градусов и более, это лицо мгновенно утрачивает узнаваемую проекцию и, как следствие, не сообщает весь объем невербальной информации, получаемой собеседником до того. Оно, это перевернутое лицо, перестает быть читаемым. Старый проверенный прием, применяемый на допросах третьей степени опытными оперативниками.

— Там в подвале сидят ваши женщины, — продолжал я развивать мысль. — Вот представь себе: я тебя вырублю, свяжу и спущу к ним. Потом поеду, сделаю свое грязное дело. А утречком, когда станет известно… нет, прошу прощения — известно станет к обеду, не раньше. Утром колонна не прибудет в контрольную точку, ее будут ждать как минимум пару часов. Затем поедут по маршруту — выяснять, что произошло. Выяснят. К обеду заявятся сюда.

Возможно, сам Зелимхан приедет, собственной персоной. ЧП, сам понимаешь, неординарное, босс должен разобраться. Я бы, например, сам поехал… Ну так вот — приедет Зелимхан, откроет подпол… И что ты ему скажешь, красивый мой? Что мило побеседовал с внезапно воскресшим врагом рода Ахсалтаковых, после чего он поехал истреблять твоих сотоварищей? И что с тобой после этого сделают? Нет, если есть другие версии — ты скажи. Может, я чего-то недопонимаю…

— Будищ убиват, — потухшим голосом констатировал бородач.

— Я знат. Такой нэ оставлят жит никто. Про тэбэ вэс ЗОНА знал — ти целий рота нащих убивал. Ти — звэр, такой не можит чэлавек бит. Ти…

— Я просто воин, — опроверг я необоснованное обвинение; рота — это слишком, от силы взвод и то не сразу, а в розницу, в течение довольно длительного периода. — Я просто делаю свою работу. И готов доказать тебе, что я вовсе не зверь и не унижаю мужское достоинство врага. Можешь сесть.