Плутовка читать онлайн

Глава 6

На протяжении нескольких дней Генри показывала Данфорду Стэннедж-Парк. Он все хотел знать о своих владениях, а для нее не было ничего приятнее, чем рассказывать о многочисленных достоинствах поместья. Объезжая окрестные земли, они много говорили, иногда о всяких пустяках, а иногда о вещах серьезных. Генри впервые так долго общалась с человеком, которому было интересно ее мнение. Он с готовностью выслушивал ее размышления не только о делах поместья, но и о проблемах философии и религии. А ей льстило то, что ему небезразлично ее мнение о нем.

Он делал вид, что огорчается, когда она не смеялась его шуткам, закатывал глаза, когда его не смешили ее шутки, и незаметно толкал ее в бок, когда их обоих не смешили шутки других.

Короче говоря, он стал ее другом. А если у нее и сжималось сердце каждый раз, когда он улыбался… Что ж, она привыкнет к этому. Скорее всего это производило такой же эффект и на других женщин. Генри не задумывалась о том, что это самые счастливые дни в ее жизни, но если бы у нее было время подумать над этим, она бы, конечно, согласилась.

Данфорд получал не меньшее удовольствие от общения со своей спутницей. Её любовь к поместью передалась и ему. Теперь его интересовала каждая деталь, касающаяся имения и его обитателей. Когда жена одного из работников, арендовавших у них землю, благополучно родила первенца, ему пришла в голову мысль привезти ей корзину разной снеди, чтобы женщина не утомляла себя стряпней по крайней мере неделю. Неожиданно для самого себя, в честь завершения строительства нового свинарника, он угостил Поркуса малиновым пирогом.

Боров оказался большой сладкоежкой и, несмотря на свои размеры, казался теперь ему красавцем.

Он с удовольствием жил бы в Стэннедж-Парке, даже если бы поместье и не принадлежало ему. Генри была чудесной собеседницей. Искренность и свежесть восприятия были чертами ее натуры. Данфорду повезло в этой жизни с друзьями, но, прожив в Лондоне много лет, он начал приходить к выводу, что в душе ни один из них не был свободен от цинизма.

А Генри была удивительно открытой и прямой. Ни разу ее лицо не было омрачено так хорошо знакомой ему маской вселенской скуки. Похоже, ей до всех и до всего было дело, а на скуку просто не оставалось времени."

"Конечно, она вовсе не была наивной девушкой, которая думала о людях только хорошее. У нее был острый ум, и она нередко подтрунивала над тем или иным недалеким человеком. И он сам, зачастую соглашаясь с ней в душе, охотно прощал ей эту слабость.