Name: Ватага. Атаман
Author: Андрей Анатольевич Посняков

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Московских дружинников в этой схватке оказалось вдвое против новгородских – и через четверть часа изрядно поредевшие великокняжеские сотни двинулись дальше, оставив позади поле из крови и мяса, охватывая освоивший плотницкую слободу лагерь новгородцев с западной стороны.

Основные силы горожан тоже не сплоховали. Примерно две сотни всадников налетели на туры и, опрокинув немногочисленных противников, принялись кромсать саблями стоящие там стенобитные тараны. Остальные вытянулись в широкий полукруг, закрывая торопливо работающих товарищей от неизбежной контратаки.

Ведь новгородцы не могут, никак не должны без боя, за просто так отдать свои осадные машины, на доставку и постройку которых было отдано столько сил! Без пороков взять город невозможно. Если машины будут потеряны – поход Новгорода на Москву провалился. А потому битва за них неизбежна! Решающая битва, которая решит судьбу Москвы…

Царевич Яндыз, в нетерпении кусая губу, крутился на белоснежном туркестанском скакуне впереди доверенных ему сотен, сжимая левой рукой щит и поводья, а правой – длинную пику с граненым, для пробития брони, наконечником.

По жилам чингизида тек жидкий огонь, его душа пела в предвкушении сечи, его мышцы напряглись, как натянутая тетива – но конница разбойников все не выходила и не выходила для честного мужского разговора. Вместо отважных воинов разбойники посылали на защиту тур только стрелы, многие сотни стрел, что сыпались и сыпались с небес, подобно проливному дождю.

Дружинники прикрыли головы щитами, а потому находились в полной безопасности.

Но щит, увы, слишком мал, чтобы закрыть всадника целиком, и потому острые стальные наконечники одну за другой разили лошадей, причиняя боль, заставляя фыркать и шарахаться в строю из стороны в сторону, не слушаться поводьев, вырываться прочь.

Татарин от стрел не прятался, считал ниже своего достоинства проявлять страх. Одна из них чиркнула его по спине и вонзилась в заднюю луку седла. Другая ударила по плечу – но вскользь и брони не пробила.

Третья звонко ударила в мисюрку и отскочила. А потом сразу две чиркнули его туркестанца по шее, оставив длинные и глубокие кровавые раны. Закапала на землю вязкая и тяжелая влага, невесть откуда тут же появились большие зеленые мухи.

От удара стрелы в круп туркестанец присел и затанцевал – вроде как и рысью, но почти на месте, лишь на полста шагов приблизившись к заборам слободы, в которой укрылись разбойники. Оттуда, издалека, доносился звон мечей.