Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я купил себе нижнее белье, пару бежевых рубашек, а потом, не знаю почему, приобрел себе такую же камуфляжную форму, как и у Ивасты. На этом мои покупки завершились, и я решил помочь Ивасте. Повел ее в женский отдел и посоветовал приобрести неплохое кружевное белье, на ушко рассказав ей, для чего это все и зачем. Иваста краснела, смущалась, но слушала внимательно. Потом я попросил молоденькую продавщицу помочь моей подопечной приобрести все, что ей понравится, попутно рассказав, что она ничего толком не соображает в женских нарядах.

А сам еще немного побродил по магазину и набрел на великолепный французский парфюм и решил приобрести с запасом, и жене подарок будет. При воспоминании о ней и детях сердце болезненно сжалось: как они там? Магазин покидали все довольные, Иваста вообще тащила ворох пакетов, ей даже Ирвин помогал.

Вечером мы всей гурьбой ввалились в ресторан при гостинице, ну ресторан как ресторан: зеркальная стена, столики с белыми скатертями, вежливые официанты, на этом и все – городок-то заштатный.

Я, прочитав меню, заказал всем борщ с пампушками, отбивную с картофельным пюре, себе сто грамм коньяка пятилетней выдержки, а остальным вина по бутылке фетяски. Парни спросили меня, что это у меня в рюмке, я ответил; они тоже решили попробовать и заказали себе коньяк.

Да… надо было видеть, как они, глядя на меня, лихо опрокинули в рот сорокоградусный напиток, а потом лили слезы, задыхаясь, и просили что-нибудь запить. Хорошо, что я, зная о том, что будет, попросил принести бутылочку боржоми.

Когда все наконец успокоились, отдышались и пришли в себя, принялись за еду. Приготовлено было неплохо, и борщ и отбивные вмиг улетучились. А что вы хотели – молодые организмы, после баланды… Парни опьянели с непривычки к крепким напиткам, и мы отправились в комнаты. Я по приходе включил телевизор. Это сколько же лет его не видел, усмехнулся я. Там шел какой-то спектакль, я, пощелкав каналами, нашел музыкальный канал, лег на диван и принялся смотреть и слушать, но не заметил, как заснул.

* * *"

"То, что сделал президент и генеральный секретарь, имело свои последствия. Как и в прошлый раз, в кабинете неожиданно возник человек. Только это была не очаровательная женщина, а огромный мужик в средневековых латах, как на картинах в Третьяковке или Русском музее. Лев Давидович вздрогнул, увидев незнакомца, и приготовился к самому худшему, горло здавил спазм и стало тяжело дышать, не то что крикнуть о помощи.