Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот мы и спешили убраться, чтобы не попасть под немилость богов. А сейчас спать, впереди тяжелый день.

Поднял он нас часа в два ночи, осмотрел всех и повел к переходу, который находился буквально метрах в пятидесяти. Не было ни туманной пелены, ни радужных кругов, просто, сделав шаг, мы оказались в другой реальности. Вокруг нас и намного метров вперед простиралось болото, с гнилостным запахом сероводорода. Копыта лошадей погружались в воду всего лишь на пару дюймов, и мы спокойно двинулись вслед за Тариэлем.

Я находился в арьергарде и крутил головой на все триста шестьдесят градусов. Напрягая слух, зрение, все чувства Алекса, но пока вокруг было тихо. Тариэль ведь даже не намекнул, чего конкретно опасаться: или вообще всего, или отдельных представителей фауны и флоры. Так мы и двигались, а вокруг на многие километры простиралось болото, день был жаркий, от испарений было тяжело дышать, и тысячи мошек, гнуса, комаров и еще черт-те знает чего постоянно лезли в рот, нос и глаза.

Вдруг болото в нескольких метрах в стороне вздулось, и наружу вынырнуло что-то обросшее тиной, похожее на осьминога, правда щупалец у него было десятка полтора, и каждое заканчивалось кривым когтем размером с хороший кинжал.

– Уходим, не останавливаться, быстрей, быстрей, – закричал наш проводник, переводя своего коня в галоп. И мы понеслись, разбрызгивая жидкую грязь, разлетающуюся из-под копыт лошадей.

Осьминог, или что там это было, попытался нас догнать, передвигаясь огромными скачками, но мы были быстрей, а тут еще нас вынесло на твердую поверхность. Поначалу никто даже не сообразил, что мы скачем уже не по болоту, а по нормальной твердой земле. Непонятное животное, увидев, что мы скачем уже по сухой почве, снова нырнуло в болото. Отъехав от болота с полкилометра, Тариэль распорядился остановиться и предложил готовить лагерь и дать коням отдых.

Сам же, срезав несколько веток, изготовил из них небольшие колышки и начал расставлять их вокруг нашего лагеря через равные промежутки.

В душном влажном воздухе витало напряжение, Тариэль, закончив расставлять колышки, уселся лицом на восток и принялся что-то шептать, покачиваясь в такт словам. К тому времени, как он закончил, поспела и каша, по лицу проводника было видно, как нелегко ему далось действие, которое он совершал.