Name: Жребий Салема
Author: Стивен Кинг

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сьюзен скорчилась и бешено замахала руками. Ее пятки застучали по столу, отбивая какую-то невообразимую чечетку. Рот широко раскрылся, обнажая хищные клыки и исторгая жуткий пронзительный визг. Из углов рта потекли струйки крови.

Молоток опять взметнулся вверх и опустился. А потом еще и еще…

В голове у Бена раздалось громкое воронье карканье, а перед глазами закрутилась карусель из каких-то невиданных мерзких чудовищ. Руки, кол, молоток, безжалостно наносивший удары, – все было залито алой кровью.

В дрожащих руках Джимми прыгал фонарь, то и дело выхватывая лучом искаженное безумием лицо Сьюзен. Зубами она впились себе в губы, разрывая их на полоски. Кровь забрызгала белое полотно, которым Джимми после осмотра аккуратно прикрыл тело, вырисовывая на нем причудливые фигуры, похожие на китайские иероглифы.

Сьюзен вдруг выгнулась, будто сильно натянутый лук, и раскрыла рот так широко, что, казалось, челюсть не выдержит и вот-вот сломается. Из раны, проделанной колом, на этот раз прямо из сердца, вырвался новый фонтан крови, которая в неверном свете фонаря показалась почти черной.

Сьюзен испустила дикий вопль, исторгнутый будто из самых мрачных глубин генетической памяти и темных закоулков человеческой души. Изо рта и носа хлынули потоки крови… и было в них что-то еще. В неровном свете прыгающего луча фонаря в этих потоках мелькала какая-то неясная тень, которая, в конце концов, растворилась во мгле и исчезла.

Наконец Сьюзен откинулась назад и затихла.

Рот закрылся, а изорванные губы чуть раздвинулись, будто для последнего вздоха. Ресницы дрогнули, и Бен на мгновение увидел – или так ему показалось – ту прежнюю Сьюзен, которую встретил в парке с книгой в руках.

Кончено!

Он бросил молоток и попятился назад, вытянув вперед руки, словно дирижер перед обезумевшим оркестром.

Каллахэн положил ему на плечо руку:

– Бен…

Тот бросился прочь.

На ступеньках он споткнулся, упал и, с трудом поднявшись на колени, дополз до света наверху.

Детские страхи из подсознания смешались с только что пережитым ужасом. Стоит обернуться, как за спиной на расстоянии вытянутой руки окажется Хьюби Марстен (а может, и Стрейкер) с глубоко впившейся в шею веревкой и кривой усмешкой, обнажающей клыки, на зеленоватом распухшем лице. Не выдержав, он испустил горестный стон.

Откуда-то издалека донеслись слова Каллахэна: «Нет, пусть идет…»"

"Бен выскочил из дома через заднюю дверь на кухне.