Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чем дольше я этим занималась, тем отчетливее из глубины сознания поднималось желание. Хотелось испытать все то, что только он мог мне дать. Хотелось оказаться в его руках, ощущать его, подчиняться его движениям… Услышала подозрительный скрежет. Обернулась на звук. Длинные пальцы, сжимаясь, крошили под собой паркет. Вновь взглянула на лицо Рика. Он сжал челюсть. Скрипнули зубы. Я блаженная! Потому как, переварив все увиденное, захотела его раза в два сильнее. Чудовищный хруст усилился. Хана замечательному красивому полу.

Бес выгнулся подо мной. Я, кажется, только что застонала. Зажмурился сильнее, так и не дав мне увидеть своих глаз, хотя и без того знала, что они теперь черные, дыхание его стало глубоким, частым.

В голову пришла мысль. Я привычно не стала выяснять степень своей разумности. Сползла немного ниже. Плохо лишь, что одна рука, ну да ладно… Не девочка, хватит и одной. Расстегнула ремень, следом молнию. Рик со свистом втянул воздух через стиснутые зубы.

Может, ошибусь, но говорить он не мог. Хорошо. Значит «нет» не скажет. Задрала белую майку, склонилась и проложила дорожку поцелуев по животу вниз. Бес хрипло выдохнул. Насколько смогла, стянула джинсы, белье. Очертила языком напряженные мышцы. Помнится когда-то в юности, годиков так эдак в пятнадцать, вычитав такую сцену в недетской книжке, я долго удивлялась: разве женщине такое приятно? Сейчас я бы выдала той глупой себе увесистый подзатыльник, ибо чувство приятности во мне ничуть не уменьшилось, скорее усилилось.

Хотелось видеть, как он плавится от моих прикосновений, как жаждет их, как выгибается, как хрипло рычит и мечется, дико желая и не желая одновременно того, что я с ним делаю…

К тому моменту, когда я закончила, живого паркета вокруг нас не осталось. Рик тяжело, прерывисто дышал, глаз по-прежнему не открывал. Чуть улыбнувшись, я осторожно вернула его одежду на место, вновь расположилась верхом и склонила голову на бок, пристально изучая родное лицо.

На то, чтоб успокоиться, у него ушло минут пятнадцать, не меньше. Наконец он тихо выдохнул, расслабился и открыл глаза. В них плескалось блаженство и… вина? Бес чувствовал себя виноватым. За что? Вопросительно взглянула на него, пытаясь понять. Он молчал, наконец губы шевельнулись. Тихо, почти беззвучно произнес:

– Маленькая, так не надо. Только с тобой вместе.

Вон оно как. Я порадовалась своей удаче.