Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мускулы налились силой, лицо приобрело острую, пленительную остроту, свидетельствующую о его сильном возбуждении…

– Люльти, Люльти… Ты даже не представляешь, как далека от истины, – прошептал он пленительно, – Ты даже помыслить не можешь, сколько я могу тебе показать… Какое удовольствие могу дать, моя наивная девочка…

Она сглотнула ком в горле и мотнула головой, сбрасывая с себя мороку наваждения, которую он напускал, словно колдун чары…

– Давай пари… Ты ведь смелая, Люльти… Я тебе кое– что покажу… Мы немного… поиграемся… Я сделаю тебе приятное, но обещаю, что не прикоснусь руками, если ты сама не захочешь этого…

– А в чем пари?

– Если ты получишь удовольствие, ты заберешь все эти свои дурацкие слова обратно… И признаешь… что дело вовсе не в несчастной участи женщин, не в глобальном обмане мужчин… Дело в том, что в роли твоего первого учителя выступил не достойный тебя… Не подходящий тебе…

Амаль шумно выдохнула и… молча кивнула… Девушка чувствовала, как мышеловка, в которую он ее заманил, с шумом захлопнулась, но ничего поделать с этим не могла… Потому что, на самом деле, она захлопнулась давно… Возможно, тогда, когда она забралась на верблюда вместе с ним, возможно– когда села в его машину, возможно– когда согласилась на эту стажировку, а возможно– тогда, когда позволила поцеловать себя посреди Елисейских полей…

Глава 18

Амаль

– Расслабься, Люльти… Еще ничего не произошло, а ты уже вся как натянутая струна, – его хриплый возбужденный наставнический голос над ухом, у нее голова кругом… Она бредит? Она сошла с ума? Почему она позволяет ему это делать с собой? Почему разрешила скинуть с себя простынь и теперь просто беспомощно наблюдать за тем, как он беззастенчиво и жадно рассматривает ее тело в отражении того самого медного диска на стене… Он разглядывал ее не как жадный вор, дорвавшийся до запретного.