Name: Бархатная Принцесса
Author: Айя Субботина

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Это даже вслух произносить смешно!

«Моя собственная жена…»

Олег сказал так много обидных слов, но мое сознание отчаянно цепляется именно в эти, совершенно нейтральные. Его собственная жена. Его придаток.

Собственная – от слова «собственность».

— Они могли его убить! – оглушая саму себя, взрываюсь я. – Ты хотя бы об этом подумал?!

— Я подумал о том, чтобы защитить себя от альфонсов, которые мало того, что трахают мою дочь, так еще хотят поиметь и меня!

— «Тебя, «твою», «мою», - перечисляю я, вскидывая руки перед несуществующей публикой.

– А когда же будем «мы», Олег? Когда будет «наша» семья? «Наши» решения и «наши» мечты?

— Как только ты перестанешь корчить из себя святую, Даниэла, и демонстративно подтирать сопли смазливым мальчикам.

Он прекрасно знает, что именно эти слова жалят больнее всего, но намеренно облекает их в глазурь из отборного сарказма.

Телефон вторгается в нашу первую семейную ссору и Олег, глянув на экран, взглядом дает понять, что не ответит, пока я рядом.

Но на прощанье, перед тем, как я выхожу из кабинета, добавляет вдогонку:

— Я сыт твоими фокусами, Даниэла. Тема детей закрыта и зацементирована.

Я иду по дому, раскачиваясь из стороны в сторону так сильно, что мебель ударяет то в бедро, то в плечо. На автомате ставлю ногу на первую ступеньку, просто потому, что физическая память знает, что она здесь есть. Переставляю ноги к входной двери, чувствуя себя заводной механической игрушкой, которую ребенок оставил без присмотра - и она в один единственный проблеск разума вдруг увидела путь к свободе.

Рослая фигура охранника расплывается перед глазами. Он что-то басит, пытается меня задержать, но я сбрасываю руку с локтя.

— Даниэла…

Я вскидываюсь на свое имя, но сразу тухну. Горечь случившегося гасит меня, как свечу. Я пытаюсь дышать, но липкий ком стоит поперек горла. Широко открываю рот, кажется, хочу позвать на помощь, но спасительный вдох прорывается в легкие и я громко надрывно стону. Меня словно расстреляли - и я, как тряпичная кукла, с каждым шагом теряю свой ватный наполнитель.

Я прекрасно понимаю, что значит «Тема детей закрыта и зацементирована». Я даже знаю эту фразу наизусть, потому что однажды, когда Олег еще был женат, слышала, как он с такой же безапелляционной интонацией сказал ее в телефон. Только формулировка была совсем не о детях. О чем же? Я пытаюсь зацепится за эту мысль, чтобы удержаться наплаву, не рухнуть в отчаяние, но ничего не получается.