Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Открытый ворот белоснежной рубашки украшал шелковый платок.

— Пойдем ко мне в кабинет. Там будет уютнее.

— Хорошо.

Уюта мне как раз очень недоставало. Дом был, конечно, потрясающий, но совершенно не располагал к доверительной беседе.

Кабинет и вправду показался мне уютным. Глаз приятно отдыхал на старинных книжных шкафах, где стояли книги, тоже по большей части старинные. Плотный персидский ковер покрывал набранный в версальском стиле паркет. Тяжелые шторы в темно-красных тонах приглушали звуки. У окна стоял большой письменный стол красного дерева, обитый черной кожей с тонким золотым тиснением по краям.

На нем высились несколько стопок книг и документов, а посередине, лезвием прямо на меня, угрожающе торчал огромный серебряный нож для разрезания бумаг. Этакое орудие убийства, которое преступник забыл, впопыхах покидая место преступления. Дюбре усадил меня в одно из темно-коричневых кожаных кресел, стоявших возле стола.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он, наливая себе виски.

— Нет, спасибо. Не сейчас.

Кубики льда потрескивали, опускаясь на дно бокала.

Он спокойно устроился в кресле и отпил глоток, а я пытался понять, что же меня ожидает.

— Ладно, слушай. Вот что я хочу тебе предложить. Сегодня ты начнешь с того, что расскажешь мне о своей жизни. Ты говорил, у тебя куча неприятностей. Я хочу знать все. Не будем строить из себя юных недотрог. Не бойся мне довериться. Я в своей жизни повидал столько гнусностей, что меня уже ничем не удивишь и не шокируешь. Но и не пытайся прибавлять подробностей, чтобы оправдать то, что ты пытался сделать вчера.

Я должен разобраться в твоей истинной личной истории…

Он замолчал и отпил еще глоток.

Было что-то непристойное в том, чтобы рассказать свою жизнь незнакомому человеку, позволить ему заглянуть по другую сторону ежедневной рутины: работы, разговоров, деловых встреч. Я боялся ему довериться, словно в результате он получит надо мной особую власть, но в конце концов решился, перестал мучить себя вопросами и заговорил. Наверное, я согласился открыться еще и потому, что не чувствовал себя «на ковре».

Меня никто не судил. Надо было принимать условия игры, в которую я вступил. И потом, если уж ты перешагнул через стыд, все-таки здорово, что у тебя есть по-настоящему внимательный слушатель. В жизни нечасто выпадает такая возможность.

Чувствовать, что кто-то действительно хочет тебя понять, проследить все изгибы твоей мысли и глубины души… Такая прозрачность личности освобождает и в какой-то мере возбуждает.