Боярышня Евдокия 4 читать онлайн

При ней находился мальчишка, который раскручивал деревянный волчок, а боярышня взмахом кнута направляла волчок по дорожке, минуя выставленные препятствия.

Выглядела Оболенская грациозно и собрала немало зрителей, что ей явно нравилось. Но исходя из каких-то своих соображений она раздраженно кривила губы, будто люди ей досаждают.

Дуня хотела составить пару в игре, но на крыльцо вышел князь, и Еленка повернулась к нему:

— Посостязаемся в ловкости, княже? — её голос прозвучал колокольчиком.

У Евдокии от удивления губы приоткрылись в форме «о».

Она представить не могла, что мощный голосище Оболенской может звучат настолько нежно и завлекательно. Евдокия вместе со всеми повернулась к князю, ожидая ответа.

— Ну, давай, — усмехнулся он, — сразимся.

Еленка и Юрий Васильевич поочередно взмахивали кнутами, направляя волчок на свою дорожку и ведя к своему домику. Народ оживлённо комментировал, а Оболенская чувствовала себя царицей и её ощущение собственной неотразимости передавалось остальным.

Евдокия поймала себя на улыбке, с которой она наблюдала за шутейным состязанием, а потом приметила Юряту Гусева. Он жадно следил за игрой и фонтанировал эмоциями. В нём смешались восхищение, нежность, ревность, свирепость и вновь восхищение. Евдокия не могла отвести от него глаз, настолько была заворожена силой его чувств.

— Евдокия Вячеславна, — обратился Гришаня, наклонившись к её уху, — это что же здесь деется?

Евдокия резко вдохнула воздух и закрыла глаза, избавляясь от наваждения.

На какой-то миг её прельстили чувства Юряты, вспыхнувшие при виде Еленки, и захотелось испытать подобную страсть, но память услужливо подбросила сравнение с конфетами. Иногда их хочется до дрожи, но заменить ими еду невозможно. И все же чувство одиночества напомнило о себе. Евдокия продолжала смотреть на Оболенскую с князем, на следящего за ними Юряту и с горечью проворчала:

— На наших глазах разворачивается трагическая драма.

— Это как?

— Это когда все особливо жалостливо страдают, мучаются сами и мучают других, а потом все умирают.

— Прямо все?

— Гриш, ну откуда я знаю? Это же не любовь-морковь, а страсти-мордасти под девизом «Гори всё синим пламенем!»

— Эх, мне больше нравится, когда любовь-морковь-капуста."

"Евдокия удивленно посмотрела на него, а потом вспомнила про непраздную Ладу и понимающе усмехнулась. Григорий начал оправдываться:

— Отец Варфоломей так обозвал твои сказки со счастливым концом.