Чернокнижники читать онлайн

Будучи подвергнут пытке, от своих слов не отказывался…» Что это?

— Великая Британия, знаете ли, — ответил Хомяков. — Повествование «о злокозненном колдуне Джеймсе Уиготе». Уверявшем, как вы сами только что прочли, что он обладает возможностью путешествовать по времени. Между прочим, «год, отмеченный Числом Зверя», определяется практически моментально. Тысяча шестьсот шестьдесят шестой… год Великого лондонского пожара. По-моему, этого уже достаточно. Суд, кстати, происходил в четыреста сорок первом году, за двести с лишним лет до пожара.

Я, правда, не понимаю, что имеется в виду под налетом железных гарпий, но, по-моему, достаточно и упоминания о Великом пожаре…

Савельев молчал. Он, в отличие от хозяина, прекрасно знал, что имеется в виду под налетом на Лондон плюющихся огнем железных гарпий…

— Четыреста сорок первый… — произнес он задумчиво. — И что с этим Уиготом было потом?

— Казнили, — усмехнулся Хомяков. — В соответствии с законом о колдовстве… который, кстати, в туманном Альбионе не отменен и по сей час… Пойдем дальше.

 — он подошел к полке и упер указательный палец в один из обшарпанных кожаных переплетов. — Германия, Модельхейм, пятьсот сорок девятый. Некий Ганс Глюкке, «человек лукавый и подозрительный», хвастал в подпитии, что благодаря искони сохранявшемуся в их семействе умению путешествовал в грядущие времена, говорил там с жителями и даже пил пиво. Показывал собутыльникам загадочную коробочку, полную белых палочек с коричневыми головками, причем, когда чиркал оными палочками по коробочке, палочки вспыхивали… Убедительное описание спичечного коробка, не правда ли? Которому просто неоткуда взяться в шестнадцатом столетии. Вскоре Ганс Глюкке — видимо, кто-то донес — был взят и обвинен в колдовстве.

— Инквизиция? — спросил Савельев."

"— Не совсем. Модельхейм — это протестантское княжество… но ведьм и колдунов протестанты преследовали с не меньшим пылом, нежели святая инквизиция… Разве что на сей раз финал был другим: герр Глюкке ухитрился как-то бежать из-под стражи, и, встретив знакомого на улице, заявил, что ноги его больше не будет в этом чертовом времени.

После чего, как не без сожаления отмечает хронист, исчез в безвестности, так и не будучи никогда разыскан и покаран. А вот это снова Германия, но уже католическая Бавария, — палец уперся в другой корешок, столь же ветхий. — Тысяча шестьсот девяносто девятый.