Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дайнис Сторд постоянно спрашивал, не нужно ли ей чего, как она себя чувствует, и она вежливо отвечала, что все в порядке. Ее жизнь скоро изменится, а пока она даже находила удовольствие в дороге и сменявшихся пейзажах, ведь раньше ей не доводилось бывать нигде, кроме Бринвалда.

Улла дремала всю дорогу, но жрец уверял, что так и должно быть.

На пятый день пути на рассвете они снова седлали лошадей, и Бриас сказал:

— Сегодня к вечеру мы должны приехать.

Наконец они выехали на широкий Алуэтский тракт, и даже лошади прибавили шаг, чувствуя окончание пути.

Дайнис ехал рядом с Эдриком, насвистывая веселую песенку.

Вот уже издали показались серые крепостные стены, окружавшие столицу.

— Эдрик, что это? — прищурился Дайнис. У него всегда было острое зрение, как у сокола.

Подъехав еще ближе, они увидели, что с крепостной стены свисает черный штандарт. На нем не было трех алых капель. Это был знак траура в Алтуэзии.

Когда они въехали в городские ворота, дежурный капитан стражников узнал Эдрика и поклонился.

— Ваша светлость, такое горе.

— Что случилось, Лурис? — спросил Дайнис, подъехав ближе. Дайнис знал в лицо всех офицеров городской стражи.

У капитана Луриса не было левой руки, он потерял ее в битве с эйшанами. Дайнис лично похлопотал о том, чтобы его назначили в караул. Почетная должность для ветерана, которому надо кормить большую семью.

Капитан Лурис снова поклонился и сказал:

— Его светлость герцог Равьер скончался от ран. Два дня назад его похоронили в фамильном склепе.

Глава 15

Ильеста замерла, услышав слова седого стражника:

— Его светлость Равьер умер от ран, два дня назад его похоронили в фамильном склепе.

Она невольно посмотрела на Эдрика и увидела, как его лицо словно застыло.

Солдаты притихли, Камиес Бриас подъехал почти вплотную к Эдрику и начал что-то тихо говорить, видимо, слова соболезнования. Сторд нахмурился и покачал головой. Эдрик пришпорил коня, и всадники понеслись по улицам Алуэты.

Ильеста совсем не знала Равьера, хотя ее и объявили невестой наследного герцога в переполненном храме Бринвалда.

Ей было жаль молодого человека, которого она никогда не видела, и она искренне сочувствовала Эдрику, потому что по себе знала, как тяжело терять близких людей.

Она видела на улицах Алуэты траурные штандарты, которые свешивались из окон домов простых горожан, висели на ажурных балконах богатых строений. По сравнению с Бринвалдом столица казалась ей огромной.