Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— И кому чего надо было услышать?

Горбач опять свесился вниз.

— Про стекло, — сказал Кузнечик. — Что это я его разбил. Старшие знают.

— Это не я! — выпалил Вонючка. — Я чист. Никому никогда!

Сиамец зевнул. Горбач возмущенно завозился в одеялах.

Слон ковырял карман комбинезона.

— Я им сказал. Что Кузнечик… Очень хотел вас выпустить. Очень разволновался. Я им так сказал.

— Кому? — Вонючка сдвинул корону набок и поковырял в ухе. — Кому ты это сказал?

— Им, — Слон неопределенно помахал рукой. — Большому, который спросил.

И еще тому, который рядом стоял, ему — тоже. Нельзя было? Они не обиделись.

Незабудковый взгляд Слона устремился к Сиамцу, палец потянулся в рот.

— Нельзя было, да?

Сиамец вздохнул.

— Сильно досталось? — спросил он Кузнечика.

— Нет, — Кузнечик подошел к Вонючке и подставил ему карман. — Достань. Я тут кое-что записал для твоих писем. Чтобы ты упомянул.

Вонючка рванул карман, выхватил бумажку и завертел в руках, внюхиваясь в написанное.

— Ого, — сказал он.

— Ничего себе… Думаешь, нам это пригодится в хозяйстве?

Горбач спустился со своей кровати, взял у Вонючки листок и тоже прочел.

— Дирижабль? Что это значит?

— Я, конечно, могу написать, что бедный парализованный малютка хочет заняться воздухоплаванием, — мечтательно протянул Вонючка. — Мне не трудно. Но правильно ли это поймут?

— Это название песни, — перебил Кузнечик. — Или группы. Сам не понял. Если, конечно, Гиббон не пошутил.

— Выясним, — Вонючка спрятал листок.

— И напишем.

Слон тяжело протопал по журнальным обрезкам и остановился рядом с Кузнечиком.

— Я тоже хочу корону, — прохныкал он. — С зубчиками. Как у него. — Слон показал на Красавицу.

Вонючка протянул ему свою.

Слон спрятал ладони за спину:

— Нет! Как у него. Красивую!

Горбач снял корону с Красавицы и нахлобучил на Слона. Чтобы она не упала, ему пришлось ее приплюснуть. Сияющий Слон отошел от него, держась очень прямо.

— Обошлось без рева, — обрадовался Горбач. — Повезло.

Сев на свою кровать, Слон осторожно ощупал голову."

"ТАБАКИ

День пятый

— Это крик Хворобья! — громко выдохнул онИ на сторону сплюнул от сглазу.Льюис Кэррол. Охота на СнаркаВторники — меняльные дни. После Помпея я не был на первом. Как-то меня перестал привлекать этот этаж. Можно назвать это трусостью, но на самом деле это выжидание. Есть плохие места и есть временно плохие места. Временную «худость» можно переждать. Я думаю об этом все утро.