Name: Эгоист
Author: Дарья Белова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я понимаю, что мои ноги на его пояснице.

Майк действует с напором, пытаясь залезть своим наглым языком в каждый уголок. Глубоко. Зубы сталкиваются, чиркают. У меня в груди все горит, в животе сгусток энергии, который все тяжелеет и тяжелеет.

Тело волну описывает. Промежность, солнечное сплетение, грудь. Этими точками к Майку липну.

Губы Марино царапают подбородок, снова возвращаются к моим губам, зубами оттягивая, и тут же снова язык в рот погружает.

Под веками глаза закатываются от удовольствия. Мычу. Майк не сдерживается.

По краю ходим. Стонем одновременно.

– Cazzo! (итал.: блядь!)"

"Глава 22. Таня"

"Наш поцелуй длился пару секунд, но сердце успело отбить минутный марш. С каждым вдохом грудью касаюсь Майка, и приятные вибрации растекаются по телу.

Его взгляд, быстро скользящий по лицу, перекручивает чувства раз за разом. Я попала в водоворот.

Как он вообще посмел прикасаться ко мне после всего, что вытворял?

Замахиваюсь. Ладонь горит. Что у него за щетина такая невидимая, но острая и колючая? Все ненормально с этим гонщиком.

– А это за что?

Майк трет щеку и смотрит с обидой. Оба пытаемся справиться со сбившимся напрочь дыханием. Или еще кое с чем. Марино пытается прикрыть свой пах. Мои руки дрожат после внезапной, болезненной близости.

Я успела забыть, каково это, когда Майк Марино целует.

– За твой язык у меня во рту!

– Он там не в первый раз, как бы!

Бьем друг друга взглядами, отворачиваемся.

Мышцы на спине Марино перекатываются, он то и дело сжимает руки в кулаки.

Я вижу, как ему тяжело справиться с чем-то внутри себя. Может, это обида, что я не позволила ему зайти дальше, может, потому, что унизила уже второй пощечиной. Этот итальянец довольно высокомерен, а тут я, простая девчонка из Сибири.

– Это было больно, – круто разворачивается и снова оказывается где-то поблизости, – удар у тебя, блин… Всю чуткость из меня выбила. Забудь теперь о ней.

– У тебя ее и не было, – приблизившись, выговариваю злобно каждое слово.

Замолкаем одновременно.

Сколько же всего мы наговорили за это время.

Хоть часть из них правда? Ведь самого главного мы и не сказали.

– Не было, значит, – спокойно повторяет, но глаза покрываются ледяной корочкой, и в комнате становится холодно от перемены настроения моего гонщика, – да ты тоже так себе была, жемчужинка.

От негодования снова поднимаю руку, но Марино уже наученный горьким опытом перехватывает ладонь с громким, но довольным цыком.

– Так себе?

– Именно! Так себе.

Задыхаюсь.