Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мои зубы касаются острой линии ее челюсти, и я кусаю ее, впиваясь зубами в мягкую плоть, заставляя ее зашипеть, в то же время я толкаюсь в нее.

Я отодвигаю голову, а мои руки находят путь к ее маленькому горлу.

— Работа такая, какой она была всегда, — говорю я, усиливая хватку, чувствуя, как кровь приливает к ее яремной вене.

Она вскрикивает, когда я ускоряю темп, откидываясь назад и толкаясь бедрами в нее, пока не проникаю настолько глубоко, насколько мне нужно.

— Ч-что… — ее рот пытается сформировать слова, но не может.

Я больше не допущу никаких вопросов о том, как мы оказались здесь.

— Чтобы посмотреть, как ты расцветешь. Передо мной, — мои хриплые стоны заставляют меня приостановиться, чтобы собраться с мыслями, когда я чувствую, как она истекает по моей длине, вниз к яйцам, делая мои бедра влажными от нее. — Расцветай подо мной. Блять. Вокруг меня."

"Она вскрикивает, когда ее киска сжимается, спазмы душат мой член. Ее голова снова прижимается к моей, и я ослабляю хватку на ее шее и позволяю ей упасть на мою грудь.

Несколькими быстрыми, жесткими толчками я теряю себя, сопровождая ее оргазм своим собственным.

Ее вопросы будут продолжаться, потому что она не уверена, что может мне доверять. Она достаточно умна, чтобы этого не делать. Я буду доводить ее до такого состояния, что рядом с ней останусь только я.

Ее любопытство будет продолжаться до тех пор, пока она не сможет осмыслить своей прекрасной головкой мои доводы.

Причины, которые могут заставить ее сбежать.

А убежать от меня — это задача, которую она никогда не выполнит.

32. Красивый шантаж

Я молча наблюдаю, собираясь с силами, как вдруг он достает из заднего кармана черные перчатки.

Они просто появляются, как будто этот человек призвал их.

Взяв тряпку из какого-то темного угла исповедальни, он чистит пистолет, протирает его, прежде чем положить рядом с ныне покойным дьяконом, который пытался убить меня.

Два человека.

Два тела, о которых мне известно.

У Эроу были руки в крови из-за меня, и ничто так не доводило меня до состояния абсолютной похоти, как это тревожное осознание.

Он мой защитник. Мой учитель. Мой источник абсолютного удовольствия, которое, как меня учили, было концом моего вечного спасения. Такого, какого я никогда не знала до него. Я все еще пытаюсь понять, что это за человек в маске, который, казалось бы, появился в моей жизни за одну ночь, но это проявление беззастенчивой одержимости переполняет меня эмоциями.