Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Потребность показать ей свою любовь — это не та эмоция, которая разливается между нами. Это бесконечная ярость.

Ярость бороться, когда мне говорят, что этого делать нельзя. Ярость дышать, когда мир вокруг нас сжимает свою хватку. Ярость, чтобы неистово падать в наше собственное царство извращенных желаний, где только демонические версии нас самих выживают в виде извращенного спасения.

Она тает от моих прикосновений, падая в лужу желания в моей хватке. Ее ноги разъезжаются, и она трется своей жадной маленькой киской о мое бедро, ища облегчения.

— Моя малышка страдает по мне, — шепчу я ей в губы, отстраняясь, чтобы посмотреть вниз.

Ее глаза следуют за моим взглядом, где она практически втирает мокрое пятно в темную джинсовую ткань моих джинсов. Возвращая взгляд ко мне с припухшими, только что поцелованными губами и затуманенным взглядом, она просто кивает.

— Такая чертовски нуждающаяся, — комментирую я, подавая ей свое бедро и грубо прижимая его к набухшему клитору под промокшими трусиками.

Ее голова откидывается к стене, а ноги раздвигаются. — Моя развратная маленькая киска не может насытиться, да?

Она впивается зубами в нижнюю губу от моих слов. Брайони обожает, когда я унижаю ее, что я нахожу заманчиво ироничным, потому что в реальной жизни она не потерпела бы, чтобы мужчина унижал ее. Но со мной в этом есть свобода, потому что она знает, как я расширяю ее возможности в мире за пределами нашего секса.

Я скольжу рукой к ее затылку, сжимаю в кулак ее длинные черные волосы, заставляя ее смотреть в потолок.

Моя рука проскальзывает под юбку, задевает колготки спереди, убирает бедро, прежде чем нащупать край ее трусиков. Оттянув промокший хлопок в сторону, я провожу двумя пальцами по ее щели, а затем ввожу их в ее скользкую, тугую дырочку. Она задыхается, выгибает спину, а ее руки находят мои плечи и впиваются ногтями в рубашку. Я убираю намокшие пальцы, провожу ими по ее набухшему, ноющему клитору и потираю мягкий кружок, прежде чем снова погрузить их глубоко внутрь.

— О, Боже, — стонет она, ее глаза закрываются.

Я отпускаю ее волосы и свободной рукой бью по лицу, обхватывая ее щеки, в то время как пальцы другой руки остаются глубоко внутри нее, выгибаясь навстречу.

— Открой, — приказываю я, желая, чтобы она смотрела на меня.

Она моргает длинными темными ресницами и задыхается, когда огонь в ее взгляде проникает в мой. Я снимаю верхнюю часть маски со своей головы и надеваю на ее.