Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Возбуждение от всего этого в сочетании с моим гневом заставляет меня взорваться перед ним, вымещая всё свое раздражение в данный момент, используя его как грушу для битья.

Но он слишком силен. Я чувствую его ухмылку на своей щеке, его волосы щекочут мне лицо, когда я вдыхаю его запах, пыхтя от усталости.

— Давай. Борись со мной, куколка. Сопротивляясь мне, ты увеличиваешь вероятность быть трахнутой мной, — говорит он своим жёстким тоном.

— Убери от меня свои руки!

— Прости меня, пожалуйста, — саркастически говорит он, захватывая оба моих запястья одной рукой над собой.

— Всё, что я делаю, я делаю для тебя. Разве ты этого не понимаешь?

Его вторая рука скользит по внутренней стороне моего предплечья, пока не достигает макушки моей головы. Два пальца скользят по моему лбу, медленно идут по изгибу носа, пока не достигают губ, очерчивая профиль моего лица. Он просовывает эти два пальца между моими губами, встречая мои зубы. Я следую его внегласным указаниям, открывая рот, пока его пальцы не касаются моего языка.

Он прижимается своим лбом к моему в темноте, проникая пальцами всё глубже и глубже, пока не упирается в заднюю стенку моего горла, и я кашляю вокруг них, задыхаясь от их длины. С его губ срывается стон, и мои глаза слезятся, когда он задерживает их на секунду, прежде чем вытащить обратно.

Достав два пальца из моего рта, я слышу, как его губы приоткрываются, в то время как он сосет их. В каком-то больном и извращенном смысле, что-то в этом грязном действии вызывает волнение в моем животе.

Соблазны, которые бесконечно мучают меня.

— Видишь? — шепчет он. — Ты не его маленькая шлюха. Ты даже не можешь нормально проглотить член.

Граффити. Его больные и извращенные игры бесконечны.

— Ты сделал это? — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Ты написал обо мне такие мерзкие вещи?

Он вздыхает против меня.

— Прости меня. Безвкусица, я знаю. Не совсем в моем стиле, но… когда мы в Риме, мы поступаем как римляне, не так ли?"

"Он сумасшедший. Его мыслительные процессы настолько запутанны, что я даже не могу понять его большую часть времени.

В загадках, которые он изрекает, всегда присутствует элемент религии, и в корне этого я должна разобраться. Вся его личность для меня — лабиринт; бесконечный цикл поворотов и изгибов. Финишная черта никогда не находится в поле зрения.

— Почему? — я кричу, в то время как слёзы угрожают снова появиться на моих глазах. — Почему ты делаешь это со мной?

Я раздражена. В замешательстве. Мне больно.