Февральская сирень читать онлайн

Воронов совершенно точно знал, что никогда до этого ни одна женщина не вызывала в нем подобных эмоций. Даже Тома, которую он когда-то сдуру позвал под венец."

"Она напоминала ему сливочный пломбир. Холодный, сладкий, с оставляемым на онемевших губах вкусом жирных сливок, восхитительный пломбир, покупка которого в детстве воспринималась как неожиданное и оттого еще более острое счастье.

Глядя на тяжелый узел светлых волос на затылке, серые глаза, быструю, но при этом томную негу движений, он ощущал изрядно забытый за давностью лет вкус пломбира и ничего не мог с этим поделать.

Она очень ему нравилась, и он понимал, что в этом внезапном чувстве кроется его шанс на спасение, на возврат к нормальной жизни, о которой он уже даже и не мечтал. По привычке никогда не врать самому себе он понимал, что просто не будет. Слишком разные они были, как выходцы их двух параллельных миров, которым не дано пересечься во вселенной. А вот поди ж ты, пересеклись.

Она была успешной бизнесвумен, и он знал, что гордость никогда не позволит ему сесть ей на шею.

И отобрать эту ее с таким трудом завоеванную финансовую свободу он тоже не мог. Переселить в пыльную и затхлую мамину трешку, заставить существовать на более чем скромную зарплату кинолога и редкие допзаработки, на которые теперь было жаль тратить время, отрывая его от общения с ней.

Он знал, что все как-то утрясется. Не бывает непреодолимых обстоятельств, бывают трудные решения, и он был готов к этим решениям, понимая, что горы свернет, чтобы быть рядом с ней. Лишь бы она этого захотела.

Вот как раз в этом и таилась главная трудность. Он не был уверен, что нужен ей. Со всем его грязным и мрачным прошлым, кошмарами по ночам, глухой тоской по ушедшим. А еще он знал, что должен предложить ей то, что никак не может предложить женщине влюбленный в нее мужчина.

Он должен был нейтрализовать митинского маньяка. Без этого о возвращении к нормальной жизни, в которой рядом находилась бы любимая женщина, ее сын и собака, а может быть, если бог так распорядится, то и еще один ребенок, не могло быть и речи. Он и так слишком долго уклонялся от своей священной обязанности — отомстить убийце сына.