Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Хорошо, как вас зовут?

– Джоан.

– Джоан, вам нужно сохранять спокойствие. Я направила к вам патрульную машину. Вы все еще видите мужчину у двери?

Джоан выглянула в окно. На улице никого.

– Н… нет, вроде бы ушел.

– Наш сотрудник придет, осмотрит все и убедится, что с вами все в порядке, хорошо? Джоан?

Но Джоан не могла ответить – у нее пропал голос. Только что краем глаза она заметила тень, скользнувшую мимо окна кухни. Прямо у задней двери. У двери, которую она постоянно забывала запереть. Еще одна задача, трудновыполнимая для невыспавшейся матери грудничка…

Джоан отчетливо помнила, как открывала ее утром, чтобы полить цветы на заднем дворе.

Но не могла вспомнить, заперла ли потом.

– Джоан? – Когда в телефоне снова раздался голос оператора, дверная ручка повернулась.

Глава 35

Заперто. Он несколько раз дернул дверную ручку, смутно припоминая, зачем пришел сюда. Застыл от удивления, когда внутри заплакал ребенок. Вот уже несколько минут он стоит в незнакомом дворе, уставившись на дверную ручку… Он хотел войти? Дернул за ручку.

Заперто. Ах да, он ведь уже пробовал…

Откуда-то донесся голос, и он замер, прислушиваясь, но голос стих, и тишину нарушал лишь детский плач. Тут он понял, что голос принадлежит ему. Он разговаривал сам с собой.

Он попытался собрать воедино события того вечера. Он и впрямь планировал выхватить ребенка из коляски?

Он терял над собой контроль.

Это самое страшное. Это случалось раньше, давным-давно; с тех пор он не расслаблялся ни на секунду, но сегодня поезд остался без машиниста и сошел с рельсов.

Он повернулся и побежал, однако не в сторону улицы, боясь, что его увидят. Он перепрыгивал через заборы, бежал по дворам, нещадно топтал клумбы, сбивал складные стулья, продирался сквозь тернистые розовые кусты, порвав брюки. Краем глаза заметил мигалки полицейской машины. Его уже ищут? На мгновение он решил, что убегает из дома Кэтрин, бросив ее тело. Потом вспомнил, что с тех пор прошел уже день или два. Или четыре?

Он вернулся на улицу, только когда путь преградил очень высокий забор.

Уже стемнело; ни полицейских, ни прохожих не было. Лишь он и тени.

Он заставил себя глубоко дышать. Холодный воздух прочистил мозги. Ночью хуже всего. Днем он как-то справляется. Разговаривает с людьми, выполняет свою работу, занимается делами. Наверняка ничем не привлекает внимания. Но ночью это становилось труднее. Так было всегда.

Он добрел до дома, вошел и запер за собой дверь. Повсюду доказательства того, что он потерял самообладание.