Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Конечно, у меня осталась одна подруга. Хотя даже ей родители велели держаться от меня подальше.

Она прикусила губу, взгляд ее затуманился. У Тейтума сжалось сердце.

– Так или иначе, я во всем винила родителей, – проговорила Зои, на этот раз намного громче, и покачала головой. – Такой уж трудный возраст, да?

– Да, – глухо отозвался Грей, – трудный.

– Знаешь, что я думаю? – спросила вдруг Бентли.

– Что?

– Что не откажусь от десерта.

Глава 10

Обратной стороной выдержки было постоянно растущее напряжение. Он это хорошо знал.

Понятие «выйти из себя» совершенно не отражает суть вещей. Ты сам никуда не выходишь, как река из берегов. Наоборот, самообладание, выпестованное с таким тщанием, не выдерживает гнета и разрушается внутри тебя в один миг. Люди как ходячие скороварки: если иногда не выпускают пар, в конце концов взорвутся.

Владеющий собой человек обычно выпускал пар во сне. Сейчас такой возможности у него не было. И пришлось признать, что таблетки помогали ему справляться с растущим внутри напряжением.

Хотя они вредны или даже опасны, с решением спустить их в канализацию он, похоже, поспешил.

Владеющий собой человек чувствовал, что может взорваться. Когда он разговаривал с людьми, кожу покалывало, и иногда казалось, что еще секунда – и он сорвется на крик, зарыдает или начнет рвать на себе волосы. Видно ли это со стороны? Не слишком ли сильно он стиснул зубы? Не побагровело ли лицо?

Так продолжаться не может. Нужно найти способ снять напряжение. А ведь самое простое решение – прямо под носом.

Спокойствие возвращалось к нему, стоило только выпить крови Кэтрин. Ведь в холодильнике стоят еще несколько пузырьков?

Они предназначены не ему, но ситуация стала чрезвычайной.

Он бросился в кухню мимо комнаты для гостей. Говорить с Дэниелом сейчас, когда вот-вот грянет взрыв, он не мог. Сначала кровь.

Он дернул дверцу холодильника, едва не сорвав ее, – и замер. Внутри, в ярком свете, стоял всего один флакон. Как же так?

Воспоминания словно проступили из тумана. Он сам осушил четыре флакона за день.

В памяти сохранились ощущения: руки дрожат, откручивая крышку, потом три торопливых глотка и ни с чем не сравнимый солоноватый металлический привкус. Как он мог забыть?

Он потянулся было к последнему пузырьку – и застыл. Этот флакон предназначался не ему.

Может, поговорить с Дэниелом и сказать, что нужно больше крови? Он тут же представил разочарованное лицо друга. Дэниел спросит, как он умудрился так быстро прикончить запасы.