Грешники читать онлайн

Так что…

— Извини, но я уже пообещала матери выпить с ней чаю, — стараюсь сгладить отказ улыбкой сожаления. Она почти искренняя, потому что если бы некоторые вещи случились раньше, а другие — позже, я бы запросто могла залипнуть на этого аристократа. — Может, в другой раз.

Мы выдерживаем пару секунд приличия и обмениваемся понимающими кивками — нам обоим понятно, что никакого другого раза не будет.

Глава 20

После развода родителей отец переехал жить в свою холостяцкую квартиру, все оставив маме. Ей не на что было жаловаться.

Потому что кроме трёшки с элитным ремонтом и представительского автомобиля ей остался еще и загородный дом, и счет в банке, на проценты с которого можно безбедно жить.

В общем, хоть моего отца нельзя назвать миллионером, он поступил именно так — ушел и отдал все, что было, лишь бы не встревать в скандалы.

А мама…

Я вздыхаю, мысленно еще раз напоминаю себе, что врачи предупреждали обо всех возможных последствиях инсульта, и такое ее поведение тоже к ним относится. И, в конце концов, родителей не выбирают.

Было бы странно, если бы в ваше тяжелое время, имея идеального отца, не приходилось бы жаловаться на мать с «причудами».

Она нарочно тянет — не спешит открывать, когда звоню в дверь, хоть прекрасно знает, что у меня есть ключи и я, если она не поторопится, могу открыть дверь сама. Но это тоже такая провокация — заставить меня нервничать, выбить из колеи, чтобы вызвать чувство вины.

А я, хоть и знаю все ее уловки на память, все равно поджимаю губы, пододвигая ухо к двери в надежде услышать шаги.

Мать открывать через минуту — нарочно громко шаркает, как будто тащит непосильную ношу, а когда открывает, едва ли смотрит на меня.

Предлагает зайти и, едва я переступаю порог, начинает подробно пересказывать разговор с одной своей подругой.

— У Валюши скоро второй будет, — говорит так ласково, что в глубине души меня коробит от одной мысли, что вот так она говорит о дочери своей подруги, а я всегда — «Мария». Или «Мария Александровна» если провинилась.

Машей мать меня не называла даже в детстве, даже когда целовала в макушку на день рождения. — Тома говорит, что девочка. А ты до сих пор ерундой занимаешься, совсем о жизни не думаешь!

К этому выпаду я тоже вроде бы готовлюсь, но все равно больно, как будто вытолкали голой в толпу людей, и все тычут пальцами. Умом понимаю, что нельзя реагировать, что это просто… обида за какие-то ее мечты, которые я отказываюсь реализовать, а болит всегда как в первый раз.