Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вы ведь теперь тоже стали частью этого мира и вряд ли обрадуетесь его гибели.

— А третий всадник апокалипсиса? — поинтересовалась Айлин, явно увлёкшаяся рассказом чиновника.

— Простите… — толстяк на мгновение замялся, услышав новое слово, — Как вы сказали?

— Конца света, — поправилась девушка.

— Людские пороки, — ответил толстяк, — Наша разобщённость и жажда власти. Господин Альрейн как раз работает над этим.

— И что же он хочет сделать? — поинтересовался я, с трудом сдерживая скептическую ухмылку. Какие бы благие намерения такие люди, как епископ, не декларировали, в сухом остатке речь всё равно всегда шла о банальной власти, — Объединить церковь под своим началом, заместив ею государство и провозгласить себя мессией, который спасёт человечество?"

"— Не совсем, — покачал головой чиновник, — Он лишь простой смертный.

Предвестник мессии. Тот, кто подготовит почву к его приходу. Сам же мессия будет воплощением бога в человеческом теле. И уже он поможет нам выстоять против сил хаоса, — он на мгновение замолчал и снова принялся вытирать лоб шёлковым платочком, — Но в одном вы правы.

Епископ действительно хочет объединить церковь. Не под властью синода, но под началом одного человека и одного божества. Все эти культы, течения, разные формы поклонения — лишь поводы для раздоров и размежевания, которые ослабляют нас. Орудие хаоса. Действия синода — яркое тому подтверждение. Господа и их войны тоже должны кануть в небытие. Ибо нельзя хаосу дать возможность уничтожить нас нашими собственными руками.

Нужно лишить его последнего оружия и вынудить к открытому бою. Лишь тогда мы сможем выстоять. Прошу прощения, — толстяк шумно выдохнул снова отёр со лба пот, — Кажется я начинаю походить на ещё одного проповедника.

— Есть немного, — хмыкнул я, и, немного подумав спросил, — А ты сам то веришь во всё то, что сейчас рассказал?

Чиновник снова надолго задумался. Судя по его озадаченному выражению лица он, похоже, никогда не задавал себе этот вопрос.

Мы свернули с главной улочки, углубляясь в городские кварталы.

Домики тут были выстроены довольно тесно и липли один к другому. Фонарей не было, однако света, льющегося из их окон хватало, чтоб разобрать куда идти. Прохожих уже почти не попадалось. Остались лишь патрули стражников. Их лампадки то и дело мелькали в тесных боковых проулках. Где-то вдали завыл пёс. То ли от ночного холода, окутавшего город, то ли от того, что нерадивый хозяин не предложил ему пожрать.