Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы бросили вёдра, попытались дать отпор, да видать воинская подготовка у них была. Мы даже выстроиться как следует не успели. Последнее, что помню, это как один из этих хмырей подскочил ко мне. Я замахнулся значица, колуном, — Игнац поморщился и рубанул ладонью воздух, — Но он оказался проворнее. Полоснул меня по роже вот чем-то вроде этого, — он кивком головы указал на фальшион, лежавший у него на коленях, — Ну и всё. А как очнулся, тогда уже от деревни одни головни дымящиеся остались. И трупы.

Они их побросали на поживу воронам. Мало того, что повырезали всех, кого могли, сукины дети, так ещё и захоронить нормально не потрудились, — он снова поморщился и смачно харкнул в грязь, — Уроды. Инку мою тоже тогда зарезали. Она сопротивляться удумала, но что может баба с вилами сделать против толпы разбойников. Всадили в неё два или три болта, да и дело с концом. Ну хоть не сильно мучилась перед смертью, и на том богам спасибо. Мику, сынишку моего тоже. Его об стену головой, дак та и треснула словно яичко.

Мда уж. В интересный мир нас занесло. В мир, где смерть без мучений уже считается большой удачей. Впрочем, для местных, похоже, это уже вариация нормы. Интересно, тут всегда было так? Или последняя война вывела и север, и юг королевства из равновесия?"

"— Дополз я значица до выселок, назло всем этим сучьим выродкам. Меня там местные кое-как выходили да на ноги поставили. Вот только обратно в деревню со мной идти отказались. Сказали мол, упыри там да собаки дикие уже похозяйничали.

Пришлось взять лопату и самому на пепелище плестись, — голос солдата дрогнул. Он снял фляжку с пояса и сделал большой глоток. Похоже, эта рана всё ещё не затянулась, — Собаки и правда там поработали. Обглодали наших почти до самых костей и растащили по всей округе. Ну так я, прежде, чем уйти оттуда, нашёл погребок уцелевший и своих в нём запер. Так что до них ни собаки, ни твари не добрались, — он снова сделал крупный глоток из своей фляги.

Лицо бойца покраснело, а в уголках глаз что-то подозрительно заблестело, — Ну и похоронил я их по-человечески. Считайте всю жизнь свою похоронил. А потом пошёл куда глаза глядят. В тех краях меня всё равно ничего не держало. Перебивался то одной работой, то другой. То там дельце подвернётся, то сям.

Под «дельцем» он понимал кражу. После того как война оставила его без дома и дела, Игнац сначала превратился в нищего попрошайку.