Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прирасти к большому могучему телу. Стать частью всесильного существа, которое никто не сможет одолеть. И которому не придётся оглядываться каждый миг своей жизни, ожидая в спину стрелу, меч или клинок гаротты. Которое может стать по-настоящему бессмертным…

«И в то же время умереть навсегда» — вновь возопила та моя часть, что некогда принадлежала человеку. Я попробовал закрыть глаза. Не помогло. Окружавший мир исчез лишь на мгновение, а затем картинка жгучим пламенем вспыхнула вновь прямо под веками. Я знал это место.

Нутром чувствовал, где оно находится. Далеко отсюда. На севере. Совсем рядом с тем местом, где начался мой путь. Вопрос «как», был лишним. Там находилась большая часть меня. И я просто не мог этого не ощущать.

«Ты не оно! Ты сам по себе! У тебя своя жизнь! Свои цели! Свои планы! Свой разум! Ты не оно! Ты не растворишься! Не сгинешь! Не станешь лишь жалкой частью!» — надрывалась моя человеческая половина. И надрывалась не зря. Чем громче звучал её голос, чем убедительнее были аргументы, тем ощутимее ослабевал… зов.

Я… Тот я, что осознавал себя, что чувствовал себя живым — не хотел быть частью. Не хотел быть кусочком огромной и величественной мозаики. Пускай она обещала силу, покой и умиротворение, но взамен требовала… мою свободу. Свободу быть самим собой. А на такой размен я не был готов пойти.

Я повернулся. Всё ещё видел разлом. Затылком ощущал лезущую из него тварь. Пропускал сквозь себя её свет. Но уже не был её частью. Стал маленьким кусочком света, отказавшимся подчиняться.

Избравшим свой путь. Обрёл способность сделать шаг прочь. И сделал его. Где-то позади раздался отчаянный рёв. Полный боли, бессильной ярости и… обиды. И именно этот рёв, переросший в мой собственный крик, заставил меня открыть глаза, уперевшись взглядом в деревянный потолок фургона.

Айлин тоже проснулась. От собственного крика. Долго лежала, тяжело дыша и приходя в себя. Затем встретилась со мной взглядом. И мы поняли друг друга без слов. Она видела этот же сон. И тоже нашла в себе силы шагнуть прочь.

Нашла причины остаться скорее человеком, нежели демоном.

Девушка прижалась ко мне. Не из-за утреннего холода. Толстое, подбитое шерстью одеяло прекрасно сохраняло тепло. Была у этого жеста совсем иная причина. Я обнял её. Прижал к себе. И так мы и лежали до самого рассвета, не в силах больше сомкнуть глаза. Не в силах, несмотря на то что кошмар отступил, оставив после себя лишь холодную испарину, бешено колотящееся сердце и тяжёлый привкус металла во рту.