Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

После обеда Линда увидела пробегающую по двору Нинку и велела подойти и помочь ей – подняться по подставной лестнице в верхний отсек амбара и сбросить оттуда вниз несколько порожних мешков, которые были развешаны на жердях и которые зачем-то срочно понадобились Шмидту.

Нинка выполнила, что от нее требовалось, но замешкалась вернуться вниз. Линда, подобрав в охапку мешки и задрав голову вверх, крикнула нетерпеливо ей: «Ну, чего ты там копаешься? Давай спускайся, да смотри, осторожней, не сломай себе башку», – после чего, покачивая бедрами, неторопливо направилась к дому.

– Счас! Иду! – отозвалась Нинка, но сама и не подумала двинуться с места. Дело в том, что она вдруг увидела в углу под крышей, в примятой соломе, большое куриное гнездо с великолепными белыми, крупными яйцами. Ну, уж кто-кто, а наша Нинка не смогла упустить такую возможность. (Может быть, она вспомнила принесенные мною в прошлом году яйца.) Подумав, быстро выдернула из висящей на жерди мочалы длинные, жесткие нити, крепко перевязала ими на обеих ногах свои трикотажные, залатанные, но еще достаточно крепкие панталоны.

После чего спокойно и деловито переложила в них все шестнадцать яиц, одно за другим. Спустившись вниз, примериваясь, осторожно крутанулась на пятке. Подол платья казался необыкновенно пышным, но – ничего, решила Нинка, особых подозрений это вроде бы не вызывает.

Она постаралась незаметно прошмыгнуть мимо панского крыльца, направилась к своему дому, а тут, как на грех, навстречу ей недавний неприятель – Ханс.

Дело в том, что только сегодня до обеда Нинка снова за что-то подралась с Хансом и опять чисто случайно, как она объяснила Симе, расквасила ему слегка нос. Тогда она успела удрать от него и крепко захлопнуть перед ним дверь, а Ханс еще долго стоял под окном и, хлюпая и сморкаясь, выкрикивал по-немецки и по-русски в адрес Нинки разные обидные слова, грозил наподдать этой противной девчонке как следует. Вот пусть только она выйдет!"

"И вот теперь Ханс, с торжествующей, злорадной ухмылкой на лице, шел ей навстречу.

Сердчишко Нинки в испуге екнуло. При других обстоятельствах она, конечно, не струсила бы, отважно, как всегда, приняла бой, но тут… Бежать ей было некуда, да она и не смогла бы. Вдоль дороги тянулась с двух сторон ограда из жердей, но как ей с этой хрупкой, потайной ношей перелезть через нее? Назад нельзя – во дворе слышны голоса Линды и Шмидта.