Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бросив лопаты, мы, четверо, тоже ринулись к дороге. У меня бешено – я даже крепко прижала его ладонью – колотилось сердце, из глаз непроизвольно текли слезы радости и горя. Ведь это были первые увиденные мною за три года неволи наши, советские воины.

Два немецких конвоира, шедших с автоматами в руках – один во главе, другой в конце колонны, – вяло покрикивали на столпившихся у обочины и пытающихся разговаривать с пленными «восточников». До сих пор не могу понять, как мне, одной из всех, удалось проскочить, не замеченной конвоирами, к колонне, и я, скрытая от обоих вахманов рядами шагающих красноармейцев, какое-то время, замирая от счастья, спешила в пробежку за ними.

"Шедший рядом со мной высокий светловолосый солдат в прожженной на спине шинели и в драных опорках, не поворачивая головы и почти не разжимая губ, коротко, едва слышно, отвечал на мои сбивчивые вопросы… В плен почти все они попали около трех месяцев назад под Львовом… Были в лагере, в Данциге, недавно переведены сюда, в имение Петерсхоф. Условия жизни и питание, что в Данциге, что здесь – одинаковые: лагерь за колючей проволокой, дважды в день черпак баланды из гнилых овощей и небольшая пайка хлеба пополам с опилками… Зато в избытке призывов и уговоров, а также всякой другой агитации – записываться в Русскую освободительную армию… Сам он из-под Москвы, из Коломны, а среди них есть один из Ленинграда.

Зовут Анатолием. Сейчас спросим, знает ли он кого-либо из Стрельны. По рядам колонны прошелестел легкий, едва уловимый шепот, и через несколько секунд поступил ответ: знает многих ребят и девчонок, что жили в районе Волхонки… Сам Анатолий коренной ленинградец, но на протяжении многих лет приезжал вместе с родителями на дачу в Стрельну…

Тут парень, кажется, впервые с любопытством скосил на меня глаза: «Так это мы от вас получили на днях письмо? К сожалению, тех, о ком вы пишете, среди нас нет».

В этот момент один из стражников обратил наконец внимание на скрытое оживление среди пленных и, заглянув за крайний от обочины ряд, с громкой бранью, замахнувшись прикладом автомата, отогнал меня от колонны.

Но все равно я так была счастлива от этого короткого разговора, так немыслимо, безумно счастлива оттого, что неведомый мне Анатолий знает мою Стрельну и даже ходил по Волхонскому шоссе, по которому я в течение восьми лет дважды в день вышагивала в школу и обратно.

Для русских пленных отвели место сравнительно недалеко от нас, и среди «остарбайтеров» сразу развернулась бурная деятельность.